Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Поехали!

Изолятор находился немного в стороне от основных построек лагеря и туда было просто пробраться, не привлекая внимания, но мы долго проплутали, ища его в кромешной темноте. Слава посветил в окошко фонариком и остался доволен увиденным. Мы тихонько взобрались по скрипучим ступенькам, Славик просунул в щель щепку и отбросил щеколду, что закрывала барак изнутри. Наконец мы осторожно забрались внутрь прикрыли дверь на ржавых петлях. В комнате было пусто, Слава был прав, проблем не ожидалось. Алиса, спала на койке у окна, укрывшись с головой. Ее я узнал безошибочно по белым локонам, выбившимся из-под одеяла. Смотреть было не на что, я даже почувствовал некоторое разочарование и думал уже уходить, но Слава придержал за рукав и шепнул:

— И это все?

— А что ты, собственно, ожидал?

— Ну ты больше ничего не хочешь?

— Я трахнуть ее хочу, — хихикнул я.

— Сегодня не получится, — шепот его был настолько серьезен, что я снова хихикнул.

— Ладно пошли.

— Иди, если хочешь, а я остаюсь…

— Зачем?

— Немножко поиграюсь с Алисой.

— Как?

— Оставайся — узнаешь!

Я даже немного опешил.

— А что будет, когда она проснется? Хочешь чтобы скандал громче, чем с бельем нашей училки вышел? Она же весь лагерь на ноги поднимет!

Славик сказал, задумчиво, нарочито скучным голосом:

— Знаешь, сегодня вечером, перед тем как уйти, Наташа дала ей выпить хорошую дозу снотворного, под видом новых таблеток от нашего фельдшера. Теперь понимаешь, как это меняет ситуацию, мой молодой, слабоумный друг? Ну а теперь иди, иди…

Боже, это переворачивало все. Голова прямо-таки загудела, когда я попытался оценить новые возможности, которые предоставляло бессознательное состояние Алисы.

— Вот это да! — только и сказал я.

Мы подошли к кровати и постояли наверное минут с пять, не зная, что делать.

— Ну ладно, давай сюда фонарь и начинай, — прошептал я.

— А что я?

— Ты придумал, ты и начинай!

Я пододвинул стул и направил фонарик прямо на Алису, которой почти не было видно под одеялом. Славик легонько ущипнул ее за ухо, удостоверяясь, что она спит и стал, затаив дыхание, вытаскивать одеяло из Алисиного кулачка. Одеяло вытягивалось с трудом и мы поминутно ожидали, что она проснется. Время шло невообразимо медленно. Потом Алиса повернулась с живота на бок и одеяло само оказалось в руке Славы, он немедленно стащил его на пол. Теперь Алиса спала к нам спиной и на ней была полотняная ночная рубашка.

— Давай снимать ночнушку, — тихо сказал Славик.

Я тоже принялся помогать. Вдвоем мы задрали рубашку до бедер. Я одним взглядом окинул ее расслабленные ноги и у меня закружилась голова и начало немного подташнивать, а внизу заныло, как будто я летел вниз с американских горок. В кружок света от фонаря попала рука Славы с ножницами.

— Ты чего задумал?

— А как ты думаешь снять с нее ночную рубашку?

— Но резать!

— Тебе-то какое дело?

— Может все-таки попытаться снять?

— Слушай, надо будет ее приподнять, вытянуть руки, затем только тащить рубашку, а она совершенно расслаблена. Нам это не удасться. Да и она может проснуться…

— А как же снотворное?

— Хочешь рискнуть?

Алиса шевельнулась. Мы опять замерли на некоторое время. Сам не знаю почему, но мне показалось вдруг, что Алиса вовсе не спит и вот-вот вскочит. Наверное я почувствовал это по незаметному напряжению мышц ее спины и ног. Славик взялся уже за подол рубашки, намереваясь резать и тут я почти в ужасе схватил его за руку.

— Что?

— Мне кажется, она не спит.

Он остановился и совсем тихо спросил:

— И почему ты так думаешь?

— Не знаю, просто чувствую.

— Это было бы очень некстати, когда мы почти раздели ее, — вполголоса сказал Слава, — Но если ты прав почему же она лежит и не двигается? Поверь, если бы она проснулась, здесь уже была бы половина лагеря и сторож с берданкой.

Слава подошел и сделал первый разрез, прозвучавший просто оглушительно. Алиса мерно дышала во сне, но меня не отпускало ощущение, что она притворяется. Я посоветовал Славе по крайней мере не касаться холодными ножницами голого тела. Он работал быстро. Когда разрез протянулся до самой шеи, мы убедились, что на Алисе нет бюстгальтера. Не знаю как Славик, а мне пришлось поправить содержимое шорт.

— Что ж, даже если она сейчас проснется, мы увидели немало, — подмигнул мне Слава.

Рука Алисы зашарила по кровати, в поисках одеяла. Мы едва смогли дождаться пока она снова замрет. Слава закончил работу дополнительным разрезом поперек спины, в плечах. Получилось, что Алиса лежит на неровном куске материи, который совсем недавно был ее ночной сорочкой. В ярком свете фонарика мы смотрели на гладкий изгиб спины и ягодицы под тугими трусиками. Больше на Алисе ничего не осталось.

— Как думаешь можем ли мы вытащить из-под нее ночнушку? — сказал я Славе.

— Не знаю, уж слишком большая. Продолжай!

— Что?

— Трусики!

— Давай ты!

— Я ночнушку резал, теперь твоя очередь.

Мы оба уставились на ее ягодицы, плотно обтянутые материей. У меня просто не хватало духу коснуться ее бедер. Но отступать теперь, когда до финиша осталось совсем ничего, было вдвое обиднее, чем вначале. Слава помог мне решиться, забрав влажными руками фонарик. Я взялся за поясок трусиков.

— Сейчас только трусики снимем и сразу пойдем назад, — сказал Слава, — к тому же скоро рассвет, уходить придется в любом случае.

Тут Алиса снова зашевелилась. Руки зашарили в разные стороны в поисках одеяла. Свободная поза, в которой она спала до сих пор, изменилась, тело выпрямилось, ноги же слегка сдвинулись, многократно усложняя мне задачу, а руки крепко обняли подушку. Я только тяжело вздохнул. Прошла, наверное, минута и я уже быстро, как только мог, стал спускать с нее трусики, которые сначала никак не хотели слезать, застряв между ягодицами. Мне приходилось время от времени поправлять ее ноги, что сделало давление в шортах почти невыносимым. Трусики напоследок запутались в лодыжках, но я наконец снял их с Алисы и сжал в руке, и чтобы сдержаться стал расхаживать по комнате, успокаиваясь. Слава же вовсю разглядывал Алису, водя фонариком по ее телу, да и я сам скоро присоединился.

— Ну как? — спросил я его.

— Крутота! Вот сейчас только перевернем!

Мы в полной тишине азартно отталкивали друг друга от койки, чтобы занять более выгодную позицию.

— Теперь твоя очередь…

— Помогай, у меня одного ничего не получиться.

Мы подтянули Алису за ночную рубашку ближе к краю койки и перевернули ее бессознательное, тяжелое во сне тело на спину. Это было как удар по яйцам. Обнаженное девчоночье тело и так близко… В общем, мне стало плохо почти до помутнения сознания. Бывает и не такое. Слава чувствовал себя не лучше. Он отшатнулся от койки, чуть не уронил фонарик и, согнувшись, сел на койку рядом. Однако, мы скоро преодолели слабость в ногах и склонились над кроватью, и вовремя, потому как Алиса уже переворачивалась и мы едва успели придержать ее за плечи, чтобы она осталась лежать на спине. Цвет ее бледной кожи был удивительно ровным, моя недотрога даже загореть не успела. Несколько долгих минут мы просто пялились на пухлые соски, узкие бедра и выпуклый, как у маленьких девчонок живот. Мы беззвучно толкали друг друга локтями, подбивая на последнее, самое смелое действие, нам хотелось потрогать Алису. Наконец, я оттолкнул Славу и протянул нетвердую руку к ее животу. Если бы она открыла глаза в этот момент, я бы, наверное, умер. Моя рука опустилась между ее плотно сжатых ног, я чуть не отдернул руку, так там было горячо. Двигаясь выше, пальцы взъерошили длинные влажные волоски. Бог мой, одного этого было достаточно, чтобы согласиться на ночной побег. Наконец, я уступил место Славке, приняв фонарик из его рук. И вот тут мое сердце чуть не остановилось. Когда свет случайно упал на ее лицо я вполне отчетливо увидел, как дрогнули ресницы и губы и мог поручиться, что она порозовела. От испуга я выключил фонарик. Алиса не спала, теперь у меня не осталось никаких сомнений и я рванул к двери, пребольно ударившись о что-то на своем пути. За мной послышался топот Славки и мы помчались от изолятора к лесу. Я остановился, отбежав довольно далеко вглубь леса и Славка едва догнал меня: