Глаза тьмы - Светлана Зорина

— Мне приходилось убивать. Это не доставляло мне удовольствия, но и не вызывало раскаяния. Я убивал, когда не было другого выхода. И тех, кто не заслуживал пощады. Я ненавижу тех, кто убивает младенцев… И стариков.

— Что ты намерена делать? — спросил он, немного помолчав.

— Я хочу попросить тебя привести сюда Эрлина.

— Прямо сейчас?

— Да, если ты сейчас его разбудишь, то на рассвете он будет здесь. Пусть возьмёт с собой небольшой отряд. На всякий случай. И пусть его появление будет неожиданным. Если до его прихода в замок узнают, что я здесь, в лаборатории, да ещё с таким доказательством… Они просто взорвут лабораторию… Да они весь этот подвал взорвать могут, а потом что-нибудь придумают и меня же во всём обвинят. Диннар, сделай своё нафао непроявленным и прогуляйся тут поблизости. Сейчас ты выйдешь в коридор, где два балбеса-охранника играют в фигуры. Они сидят как раз рядом с дверью, за которой лестница, ведущая наверх, на первый этаж. Там ещё одна дверь, запертая, но сейчас это для тебя не имеет значения. Пожалуйста, осмотри первый этаж, поищи вход с улицы, который ближе всего к этому проклятому подвалу. Надеюсь, ты сможешь. Я держу наому в этих пределах… Когда вы придёте с Эрлином и его людьми, вас не посмеют не пропустить. И вы сразу же прямиком сюда. Всё это надо быстро сделать, чтобы тут не успели ничего предпринять, понимаешь? А когда Эрлин увидит это своими глазами, им уже не отвертеться. Пожалуйста, Диннар, поторопись. Я держу мост. Как только найдёшь дверь наружу, возвращайся в тело и беги за Эрлином.

Они действительно прибыли на рассвете — Диннар и Эрлин с двадцатью своими гвардейцами. Остальные воины окружили замок.

— По-моему, это уже лишнее, — сказал Диннар.

Гинта заметила, что он очень боится улыбнуться. Дело, конечно, было серьёзное, и всё же Эрлин напоминал ребёнка, которому понравилось играть в войну. Он тут же потребовал разбудить Дамерона и его помощников и послал за Айнагуром.

Главный абеллург появился очень быстро. Он как будто ждал, что его сюда позовут, и едва ли не хотел этого. Он не был ни удивлён, ни встревожен. Его странное лицо, всегда казавшееся Гинте одновременно бледным и тёмным, выражало лишь бесконечную усталость. Лицо человека, который готов к развязке… Гинта вдруг тоже почувствовала неимоверную усталость.

— Думаю, теперь вы и без меня обойдётесь, — сказала она Эрлину. — Я больше не могу здесь находиться и очень хочу спать.

В покоях её ждал завтрак. Ничего удивительного — в это время она обычно вставала. Гинта вспомнила младенца и поняла, что сейчас она не сможет проглотить ни кусочка. Она заставила себя принять ванну и, едва добравшись до постели, забылась тяжёлым, тревожным сном.

Проснулась она почему-то в огненном святилище Сагарана. И очень испугалась, увидев на алтаре новорожденного младенца, вокруг которого разгорался огонь. Казалось, ещё немного — и пламя поглотит ребёнка. Гинта подбежала к алтарю, схватила младенца и сильно обожгла руки.

"Ну вот, — сказал ей знакомый тихий голос. — Сколько раз я тебе говорил — когда работаешь с огнём, делай хороший наружный анхакар".

Сагаран! Гинта огляделась, но в святилище больше никого не было.

"Да, это я, — снова прозвучал голос. — Я же обещал, что вернусь. А огонь мне не страшен".

Гинта посмотрела на ребёнка, и ей стало не по себе. Это он говорил с ней голосом Сагарана.

Потом в святилище стали ломиться какие-то люди. Гинта должна была спасти ребёнка, но не знала, как. Она только знала, что святилище окружено и врагов очень много.

"Сагган, помоги!" — взмолилась Гинта, обращаясь к изваянию бога, и тут увидела, что перед ней стоит Айнагур.

"Давай его сюда, не бойся, — сказал он, протягивая к ребёнку руки. — Ты же знаешь, как я его люблю".

"Нет, нет! — закричала Гинта. — Он мой! Не смей его трогать!"

"Чего ты боишься? — улыбнулся Айнагур. — Он же всё равно мёртвый".

Гинта посмотрела на ребёнка и похолодела от ужаса. Его живот был распорот, и в тёмном разрезе виднелись внутренности.

"Гинта!" — окликнул её издалека другой знакомый голос.

Амнита… Где она? Около святилища? Она пришла, чтобы спасти их и наверняка привела подмогу…

— Гинта, проснись!

На этот раз голос прозвучал совсем близко. Гинта открыла глаза и увидела Амниту, сидящую рядом с ней на краю постели.

— Тебя мучил какой-то кошмар, и я решила помочь тебе от него избавиться. Обед уже кончился. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли сюда…

— Я не буду ничего, кроме фруктов, — вяло отозвалась Гинта. — И не беспокойся, пожалуйста. Не надо никаких распоряжений. Я просто схожу в сад.

Она встала, подошла к зеркалу и молча занялась своими волосами. Амнита не уходила.

— Эрлин снова отправился в Белый замок, — заговорила она после довольно долгой паузы. — Проверяет там все лаборатории. Абеллурги встревожены. По-моему, они не ожидали такого… Раньше они как-то не замечали, что почти вся гвардия Эриндорна на его стороне. Большинство гвардейцев только его и признают. Один Айнагур спокоен. Как будто ничего на случилось… Послушай, Гинта, Эрлин больше не позволит им такое вытворять. Теперь, когда он всё знает…

— Он слишком долго не хотел ничего знать, — с горечью оказала Гинта. — Выходит, для изготовления хармина нужно…

— Нужна вытяжка из тканей новорожденного не старше десяти дней. Главным образом, из спинного мозга. Вообще-то у хармина много составляющих, но это основной компонент, хотя требуется его совсем немного. Я сегодня битых два часа слушала объяснения Дамерона и Айнагура. Эрлин заставил их все рассказать. Раньше люди абеллургов просто ходили по домам и лечебницам, искали уродливых и нежизнеспособных младенцев, от которых отказывались родители. И этого вполне хватало. Но количество желающих принимать хармин всё росло и росло. Во-первых, стало больше абеллургов. Во-вторых, абельмин… Одни оставались на второй срок, и их надо было омолаживать. Те, которых не оставляли, тоже требовали хармин. А ведь они же все из самых знатных семей и почти все — родственники абеллургов. Одно время даже было организовано похищение младенцев, но это вызвало такое волнение в народе, что абеллурги испугались. Волнений и без того хватало. Всегда. Абеллурги боятся этой страны. По-моему, сейчас они уже всех боятся — и ваших, и наших. Они пытались обвинить в похищении детей сантарийских колдунов, да люди не больно-то в это верили. Сантарийцы и валлоны уже достаточно хорошо узнали друг друга. Попробовали покупать детей у бедняков, но ведь бедняков тут по сути нет. Сантара — слишком щедрая земля. Чтобы тут голодать, надо быть последним лодырем. К тому же такие вещи, как купля-продажа детей… Рано или поздно об этом всё равно бы заговорили — и снова недоверие к властям. Опять бы пошли разговоры — дескать до бледномордых такого не было. Вот тут-то Айнагур и нашёл выход. Если приходится тратить хармин на бывших абельмин, пусть они и помогают восполнять его запасы. Жизнь у них долгая, развлечений хоть отбавляй. За удовольствия надо платить, тем более что физически это нетрудно. Парочка, которая сделала ребёнка, обеспечена хармином на ближайшие пятьдесят лет. Два ребёнка — сто лет. Разумеется, этот хармин идёт не только им. Одного младенца достаточно…