Москва закулисная - 2 - Мария Райкина

В театре много всяких коллизий бывает. Сколько мы ни делали брюки Таранде для "Бюро счастья", все время от его прыжков лопалась ластовица.

- Интересное дело, актрисы тебе нравятся больше, а женился ты на девушке из модельного бизнеса.

- Нонка сначала была моя любимая модель, а потом стала любимая жена. Самое интересное, что после того, как мы поженились, мой друг-модельер Володя Зубец почему-то стал стесняться ее переодевать: "Андрюш, там надо Ноне лиф поменять, может быть, ты сам..." Раньше таких проблем у него не было.

- У тебя нет комплекса маленького кутюрье при высокой манекенщице? На сколько она тебя выше?

- Чего-чего, а этого комплекса нет. Мне всегда нравилось, что женщина выше меня, а Нона на десять сантиметров выше. Мы познакомились в ночном клубе, где у меня был показ как раз с коллекцией из булавок. Потом я ее стал приглашать на примерки, и после одной примерки...

- А свадебные наряды, надеюсь, ты никому не доверил моделировать?

- Конечно, нет. Сам все сделал. У меня были такой узкий кожаный френч и кожаные "дудочки" и лакированные черные туфли. А у нее два варианта - брючный костюм, а сверху платье. То есть полукамзол-полуплатье. Для торжественной части - платье, а потом она низ от платья сбросила, и в легком костюме начались танцы-обжиманцы.

- Шок - это твое оружие. Поэтому у тебя в коллекции лифчики из булавок, на сцене - несочетаемые цвета, которые тебе приносят славу китчмена?

- Я не ищу сенсацию. Я ищу материал и идею - вот в чем различие. Вот, скажем, лифчики. Я долго ломал голову, какую мне взять ткань, чтобы добиться в костюме эффекта металлизированной воды? Взять банальную металлическую ткань? Я не люблю банальностей. Когда я начал соединять булавки, получилась интересная штука. Спектакль этот, к сожалению, не состоялся, но зато я сделал коллекцию, где и лифчики, и трусы, шляпки, сумочки и прочее были из булавок. Когда все это к тому же еще и подсвечивалось на подиуме, получалась никелированная вода. Я целыми ящиками скупал в галантереях металлическую фурнитуру и избавил московские магазины от затоваривания.

- Это была твоя самая экзотическая коллекция по материалам?

- Да нет. Однажды мне пришло в голову перевернуть рюмку на ножке и сделать юбку из стекла. Она была абсолютно прозрачная, а еще внутри юбка с вишенками, со всеми делами. Чтобы достичь этой формы, мы сделали вакуумную печь и несколько недель экспериментировали со стеклом, гипсом, вакуумом. Все для того, чтобы сделать вот такую юбку. Коллекция вызвала шок.

Еще было платье из ложек, вилок. Когда я скупал столовые приборы из мельхиора, опять же коробками, девчонки-продавщицы со мной кокетничали. Я-то, дурак, решил, что я звезда и они меня узнали. А они были уверены, что я хозяин нескольких ресторанов.

- Ты надеешься свои экзотические фантазии перенести в консервативный театр? Слабо, скажем, "Трех сестер" обвешать столовым серебром?

- Да. Мне не слабо. Режиссеру слабовато и актрисам. Я только за. И мне ужасно жалко, что театр до сих пор к этому не пришел.

- А что ты еще не использовал?

- О-о!!! Я работал только с десятой частью того, из чего можно делать безумства. В принципе, костюм можно делать из чего угодно. Хоть из стульев. Если бы я хотел шокировать, это было бы элементарно.

Одни специалисты по театру утверждают, что театр - это секс. Другие этим самым сексом занимаются. "Секс. Ложь. И видео" - лучшего названия не найти, чтобы публика побежала в театр сломя голову. Хотя ханжи и моралисты вздрогнут, когда узнают, кому принадлежит идея столь сексуальной постановки. А в знаменитом театральном подвале на улице Чаплыгина эта идея пришла в голову:

1. Двум мужчинам

2. Двум начальникам

3. Одному 65, другой вдвое его моложе.

Это художественный руководитель "Табакерки" Олег Табаков и худрук Саратовской академической драмы Антон Кузнецов. Именно они всеми театральными способами навязывают мысль, что

Секс - дело честное

В поисках целомудрия нашли член

Как возбудить мужчину

Женщина - это не шпроты в масле

Игра в секс без пауз - Психотерапия в "Табакерке"

Антон Кузнецов:

- В России о лжи говорят. О видео меньше. О сексе - мало и робко.

Олег Табаков:

- Мы ханжи в этом вопросе. Ханжее нас только американцы. При всей эпатажности материала эта вещь целомудренная и чистая.

В поисках целомудрия я спустилась в темный подвал "Табакерки", где уже полчаса как шла репетиция, и услышала закадровый мужской голос с мягкими интонациями:

- Расскажите о самом необычном месте, где вам пришлось ма-стурбировать.

Ничего себе целомудрие! - подумала я. Про мастурбацию монотонным голосом отвечала хорошенькая девичья головка с монитора. А в это время актриса Марина Зудина (Анна) говорит актеру Максиму Виторгану (Грэм):

- По-моему, секс преувеличен. Слишком большое количество людей придает ему большое значение. И это совсем не правда, что женщинам необходимо, а мужчинам обходимо... то есть я хочу сказать, что он им совсем не обходим... Запуталась!..

Расхохоталась.

Да, похоже, в "Табакерке" всерьез решили разобраться с сексом. И сделать это посредством киносценария некогда нашумевшего в Каннах американского фильма "Секс. Ложь. И видео". Малобюджетное параллельное кино тогда поведало миру историю двух мужчин и двух женщин. Сестры - Анна и Синтия - буквально как лед и пламень. Анна - скромнейшая из скромнейших, закомплексованная и как следствие - порядочная. На Синтии пробы негде ставить, веселенькая шлюшка. Она спит с мужем сестры Джоном. А Анне нравится дружбан Джона Грэм, который приезжает в их город. У Грэма стран

ное хобби - он записывает на видеокамеру сексуальные откровения женщин, проделывающих перед камерой разные штуки. Любовный квадрат, замешанный на сексе, лжи и видео.

Анна и Грэм. Этот увалень ей явно нравится. Но он ей сообщает:

- Я импотент.

- Вы что, серьезно?

- Ну скажем так, в присутствии партнера у меня не возникает эрекции. Поэтому с практической точки зрения я - импотент.

- Вас это беспокоит?

- Нет. Я знаю не так много парней, способных хоть что-то соображать во время эрекции. Поэтому я дам любому из них несколько очков форы по части самоконтроля.

Этот диалог об импотенции идет под страстную "Беса ме мучо". Текст шокирует. А режиссер Кузнецов не дает возможности опомниться от сексуальных откровений героев, то и дело погоняет ритм спектакля. Его он держит динамикой мизансцен, звуком, техническими штучками. В частности, к ним относится и видео, которое как параллельное кино вмонтировано в спектакль. Кино идет на мониторах, установленных по краям авансцены.

Вот, например, на экране Анна и Грэм пришли снимать квартиру. И пока они с хозяином осматривают ванно-кухонное хозяйство, ее сестрица дома совокупляется с ее мужем. Конечно, постель можно было бы устроить прямо на сцене, но режиссер перенес ее на другой экран. Очевидно, исходя из принципа, что эротика в театре всегда смотрится хуже и фальшивее, чем в кино. И вот на широкую грудь Джона (Ярослав Бойко) сверху легла красивая головка Синтии (Анастасия Заворотнюк). Тангообразная тягучая музыка.

Кстати, видео отсняли в "Табакерке" еще весной за двое суток. И сутки ушли на монтаж. Из 32 кадров осталось 20.

Синтия и Грэм.

- Синтия Бишоп. Сестра Анны Мелани.

Красивая длинная нога светится через боковой разрез платья и нагло выставлена вперед. Всем своим видом Синтия соблазняет парня. И это явно не устраивает Кузнецова.

- Ты должна представиться, как Мерилин Монро. Подавать ему себя должна как подарок. - И подручными мужскими средствами демонстрирует актрисе, как соблазнить с ходу мужика. К ситуации подключается Олег Табаков, до этого тихо сидевший в третьем ряду.

- Вы поймите, если нет азарта, то мы ее (Заворотнюк. - М.Р.) обворовываем, переводим в категорию статистов. Поза может быть любая, но не в ней дело. Ты предлагаешь себя, но обаятельно это будет только тогда, когда женщина это делает активно и заинтересованно. А когда она предлагает себя, как шпроты в масле, то...

Далее Табаков издает несколько выразительных звуков в подкрепление своей плутовской мимики.

Получив порцию вливания, артисты отдались сексу с новыми силами. Тут следует заметить, что разговор об этом щекотливом деле идет без обнажения, более того - без объятий, лобзаний и почти без прикосновений любовников. Как успел мне сказать до репетиции режиссер, они затеяли философский разговор на эту тему. А именно, может ли человек быть счастлив, если его чувственность отсутствует.

Театр решил честно поговорить о сексе, и это оказалось делом трудным и унизительным.

Во всяком случае актриса Заворотнюк, которая похотливо елозит на скамейке, как на коне, перед Грэмом, время от времени крестится и говорит: "Прости меня, Господи". Ее можно понять, когда она в камеру Грэма расскажет свою историю:

- В четырнадцать лет я увидела мужской член. Он был весь в венах, в складках...