Незнакомка в зеркале - Линда Ховард

– Я когда-нибудь срывала тебя с места? – рявкнула Фелис.

Пауза, потом неохотное:

– До сих пор нет.

– Тогда окажи мне чуть-чуть доверия. Лично я считаю вполне вероятным, что после анализа полученных сведений выяснится, что это пустышка, но пока не удостоверюсь до конца, не хочу рисковать твоей жизнью. Поймешь, когда сама станешь матерью.

Эшли сердито выдохнула, явно изготовившись спорить дальше, но Фелис бодро скомандовала:

– Полагаю, мистер Джонсон где-то рядом. Пожалуйста, передай ему трубку.

Джонсона приставили для охраны Эшли. Макгоуэн не знала, настоящее ли это имя, да и какое это имеет значение? Кстати, как и то, хороший он человек или нет. Главное, чтобы сберег дочь.

– Джонсон, – спокойно откликнулся мужчина.

– Пока ситуация не разрешится, не давайте Эшли мобильник.

– Да, мэм. Ей это не понравится, но вы босс.

На заднем плане Фелис расслышала требовательный вопрос дочери: «Что она сказала?»

– Можете передать ей мой приказ. Полная изоляция от внешнего мира.

Фелис закончила разговор, улыбаясь на силу духа Эшли, хотя стойкость пропадала попусту. Придется дорого заплатить, но безопасность дочери того стоила.

Завтра... «Завтра позабочусь о Фордже».

Глава 27

Лиззи крепко спала. Удивительно, что удалось заснуть, ведь, как и предупреждал Ксавье, кошмарная правда стала для нее ударом. Амнезия не смягчила убойного эффекта, Лиззи поверила ему сразу и безоговорочно. Отсутствие воспоминаний всё только ухудшило, потому что подоплека событий в голове позволила бы отфильтровать полученные сведения. А так неизвестно, о чем она тогда думала, что чувствовала, чем занимались другие агенты до и после инцидента, что она сама говорила и делала. Ксавье сообщил только голые факты, и история выглядела отвратительно.

Ксавье рассказал бы больше, если бы она попросила, но пока Лиззи решила переварить уже услышанное.

– Я в норме, – уверенно заявила она. – Просто дай мне немного времени, ладно?

Ксавье одарил ее острым взглядом, она не дрогнула, поэтому он коротко кивнул, выключил лампу и распростерся рядом на постели. Лиззи повернулась на бок спиной к нему – не отвернулась, просто в такой позе чувствовала себя комфортно. Ксавье обнял тяжелой рукой и притянул ближе к себе, уютно устроив в колыбели мускулистого тела. Лиззи сжала пальцами его ладонь. И знакомая поза, и тепло его кожи в сочетании с чисто физической усталостью, привели к тому, что она мгновенно заснула, вместо того чтобы бесконечно размышлять о делах минувших, о том, что невозможно изменить.

Лиззи проснулась перед рассветом, большая ладонь скользила по груди, гладила и дразнила соски. Ужасные события тут же придавили невыносимой тяжестью. «Я не имею права наслаждаться, – мелькнула туманная мысль. – Не имею права смеяться и радоваться». Но удовольствие уже расцветало в глубине живота, вырывая из забытья в реальность, дыхание участилось, тело беспокойно заерзало. Это тоже было очень-очень знакомо, не только ощущения, но и время суток. Сколько раз именно таким способом Ксавье будил ее по утрам?

Наверное, он почувствовал ее смятение, вот и решил поднять настроение проверенным методом. Пусть ее оставили в живых, но он хотел, чтобы она снова жила полной жизнью, чтобы снова обрела присущую ей раньше неуемную энергию. Сейчас между ними всё происходило одновременно привычно и необычно. Здравомыслие встрепенулось, потом сдалось под натиском любви.

Невозможно устоять перед ним, как невозможно остановить биение сердца.

Сильная рука покинула грудь и приласкала бока, бедра, живот. Прикосновения ужесточились, Ксавье нащупал потайное местечко, прикусил кожу между шеей и плечом, двумя пальцами глубоко проник во влажное тепло и мозолистой ладонью резко надавил на клитор.

Лиззи вздрогнула и завибрировала под тройным натиском, всё тело словно атаковало множество крошечных молний. Задушенный вскрик едва не сорвался с губ, и она уткнулась лицом в подушку, стараясь сдержаться. Ксавье чертовски умелый любовник, и если дать себе волю, всё закончится слишком быстро. Он прикусывал и облизывал, снова прикусывал и снова облизывал, не переставая теребить пальцами, навалился всем весом, все настойчивее лаская и лаская прохладную кожу.

Лиззи тонула в наслаждении, но когда он вытащил пальцы и ворвался внутрь отвердевшей плотью, снова содрогнулась всем телом.

Жар, наполненность, гибкие движения, мощные толчки. Ксавье прижал к себе еще теснее, Лиззи вбирала его целиком, стискивая изо всех сил, и очень скоро растворилась в восхитительном, сводящем с ума, быстро усиливающемся напряжении, во всё туже и туже закручивающейся внутри спирали, пока не сорвалась и не воспарила в небеса.

Судороги безумного наслаждения еще не затихли, а хотелось ещё. Ксавье толкался всё жестче и жестче, всё глубже и глубже, пока не издал короткий протяжный стон и тоже не утонул в оргазме. До чего же хорошо, что их занятия любовью всегда приносили обоим невероятное удовольствие.

Потные, тяжело дыша, оба тяжело привалились друг к другу.

– Проснулась? – пророкотал Ксавье, откинув волосы с ее лица.

– Нет, сплю как младенец, – хихикнула Лиззи в темноте.

– Мне пора.

Эта неизбежность висела над ними постоянно, всё то время, что они провели вместе, совсем недолго, всего-то около двенадцати часов… драгоценных часов, когда Лиззи по кусочкам восстанавливала свою истинную личность. Но невозможно прятаться всю жизнь, и Ксавье не из тех, кто поворачивается спиной к проблеме. Странно, что самые четкие воспоминания и самые сильные инстинкты вращались вокруг него, а может, как раз не странно, учитывая, через что они вместе прошли и насколько прикипели друг к другу в прошлом.

– Да, – кивнула Лиззи. – Нам пора.

– Нам? – хмуро переспросил Ксавье.

Лиззи не собиралась отступать и постаралась привести очередные весомые аргументы.

– Да, нам. Если ты меня бросишь, я всё равно последую за тобой. Если запрешь в доме и заколотишь окна – устрою пожар. Не сомневайся. И не говори, что твои люди обо мне позаботятся, потому что на меня это не подействует. Мы поедем вместе.

– Ты станешь помехой. Не в форме, не практиковалась…

– Эй!

– Давно не тренировалась, – уточнил Ксавье, поглаживая ее грудь и бедра. – Твои инстинкты, судя по всему, не притупились, но как давно ты в последний раз стреляла из пистолета?

– По моим подсчетам? Четыре года назад.

Когда убила президента.

– Требуется постоянная практика и тренировки. Повезет, если ты в сарай попадешь.

Преувеличение конечно, но в его мире что не в яблочко, то – в молоко.

– Кроме того, – продолжал Ксавье, – ты не помнишь, как выглядят Фелис и Эл. Каждый из них может подобраться вплотную, а ты ничего не заподозришь, пока не станет слишком поздно.

Фелис? Эл? Имена ничего не говорили и всё же что-то напомнили… Люди из потерянных лет…

– Они за тех, кто пытается нас убить?

– Фелис – несомненно, Эл – возможно. Во всем этом безобразии чувствуется почерк Фелис.

– Откуда ты знаешь?

– Она привлекла посторонних. Эл поручил бы операцию своим парням, в таком случае мы оба, вероятно, были бы уже мертвы.

– Эл… на кого похожи его люди?

– На меня.

– О...

Из ниоткуда выплыл образ худощавого жилистого человека с короткими седеющими волосами.

– Этому Элу лет пятьдесят, седые волосы?

– Да, – напрягся за ее спиной Ксавье. – Ты его видела?

– Вспомнила.

– Значит, в курсе, что он не из тех, кого легко обвести вокруг пальца.

– Думаешь, он участвует во всем этом?

– О, да, наверняка участвует. Главный вопрос, какова его позиция: он помогает Фелис, пытается ее остановить или просто сидит на обочине, выжидая момента вмешаться и зачистить хвосты.

– А что говорит твое чутье?

– Велит не отвергать ни одного варианта.

Лиззи повернулась в сильных руках, обняла Ксавье за шею и прижалась щекой к горячему плечу.

– У тебя есть их фотографии?

– В моей квартире. Но пока туда нельзя вернуться. Возможно, мои парни перешлют какие-нибудь кадры, снятые во время слежки за ними.

– Чисто из любопытства: сколько у тебя бойцов?

– Достаточно, чтобы прикрыть мне спину при необходимости.

Выспрашивать подробности бесполезно.

– Кое с кем из них ты встречалась, – хмыкнул Ксавье, ущипнув Лиззи за попу.

– Правда?

Лиззи сразу же подумала о Мэгги Роджерс и о своих подозрениях, навеянных чрезмерным любопытством соседки в тот день, когда впервые начались воспоминания.

– Парень у барбекю-ресторана, которого ты вырубила и угнала его машину.

– О, нет, – виновато ахнула Лиззи. – Он был на нашей стороне, а я его ударила!

– Он предпочитает помалкивать об инциденте. Другие ребята дразнились без остановки – подзащитная его ограбила! Но когда ты испортила мой «харлей», ему сильно полегчало.