Вечная Любовь - Николай Нагорнов

- Я провожу тебя в твой город.

- Не надо. Обратно электричек больше не будет. А я сама совсем не хочу с тобой расставаться.

- Я не уеду назад. Останусь до утра под твоими окнами.

- Кто тебя только выдумал, милый мой Орлов... Жду тебя завтра. Не грусти.

- Оставь мне что-нибудь свое. Чтоб не быть всю ночь без тебя и день без тебя.

Достаешь из сумочки свою фотографию.

Автоматические двери захлопнулись. Твой счастливый взгляд - торжествующая улыбка Ким Бессинджер - сквозь стекло словно бросок подарка: "Лови, Орлов! Жизнь - это праздник!"

Вкус твоей помады на губах, нежная женщина.

Вот и красные огни последнего вагона улетают во тьму.

Вот и нить горизонта стала нитью вагонов.

Звезды смотрят на рельсы. Я желаю экспрессу, чтобы следующим рейсом он унес нас с тобой.

Глава 10

Погружение в воды вечного Рейна

или сверхзвуковые машины королевства Корнуолл

Трансформа хаотического времени

Звучит невыключенная музыка, звучит и звучит. И в этом электронном синтезированном слезами счастья звуке - наши встречи и расставания, расставания и встречи. Эти встречи похожи на танец: увидеть друг друга издали в толпе, махнуть рукой, броситься друг к другу, обняться или - подойти, очень медленно, словно не веря и глазам своим: "Это ты, my love, my life?"

[Это не переводится...]

Жемчужное запрокинутое Небо в окнах огромного гранитного здания, земля с прошлогодней травой стынет в сумерках, черные силуэты прозрачных тополей вдоль бульвара и закатного горизонта... Эта сладкая боль... Такое впервые. Это как вивальдиевская скрипка в "Инферно" - смычком по сердцу. Всего пять секунд, больше душа не выносит. Зачем ты пришла, скажи? Зачем апрельские сумерки так пронзительны... Зачем в изменчивом синем свечении с такой болью хочешь любить и быть любимым? И это все со мной? С Орловым? Железным человеком? "Где чувства господствуют, там ослепленье... А где ослепленье - ума угасанье"?

Вот там, вот там, за стеклянной дверью с электронным временем мелькнул твой взгляд. Пять секунд.

Выходишь. Оглядываешься. Ищешь меня взглядом. Здесь, Вероника. Здесь!

Увидела. Вспыхнули синие искры в глазах.

"Но пока эта грусть словно боль

О былом связана лишь с тобой.

Мне это все забывать нелегко..."

Остался только снимок, цветной автограф дня...

Ты прорываешься сквозь поток людей, ты ближе, ближе... Что это? Словно слом океанского льда - лопнула с грохотом ледяная зеркальная гладь, и поплыли исполинские плиты...

Самое главное - не терять головы.

Мужчина несет ответственность за женщину. И должен сохранять всегда холодную голову, каким горячим не было бы сердце. И тогда будет счастлива она, будет счастлив и он.

Это просто свобода духовного пространства. Как и учил Шеф. Как учил Бердяев. Как учили бодхисаттвы, пока их учение было истинным...

И не забывать предупреждения Шефа: это будет развязка всех земных узлов, моих и твоих, вечная женщина. Но почему же пока ничто даже не предвещает никаких сломов и срывов? Тем более не расслабляться духом. Не терять трезвения ума - вековой медитативной дисциплины.

Вот ты и рядом.

- Орлов, как я тебе рада!

Привлекаю тебя к себе, но ты легонько отстраняешься с улыбкой:

- Еще успеем. Вот тебе мои иллюстрации к твоим стихам.

Необычный для женщины стиль... Можно ли представить Данаю, рисующую саму себя, глядя в зеркало?

Еще успеем. Сегодня все решится. Сегодня будет наш главный день.

Запоминать каждый миг. Каждая минута - подарок. Каждая секунда. Подарок совсем бескорыстный. Ни за что. Просто так. От всей души.

- Вероника, есть душа?

- Видимо, есть.

- А Создатель Вселенной?

- Если ты чувствуешь, что есть.

Вот так.

Теперь возможно все, между мною и тобой.

Главное сказано.

На тебе сошелся клином белый свет.

Женщина, не способная это чувствовать, это сказать мужчине, хочет властвовать над мужчиной, хочет царить над ним, заставить его поклоняться. В прежние века ее просто назвали бы ведьмой.

Как же стало легко на душе...

Ты берешь меня под руку, и мы уходим в синее призрачное свечение этого вечернего воздуха, мы словно хотим раствориться в нем, как движения рук моих переходят в движение рук твоих и растворяются, как звуки слов слетают с губ твоих, слетают с губ моих и растворяются друг в друге, и сами наши ауры сливаются воедино, если бы кто-то ясновидящий смог это увидеть со стороны...

The dream... It's a dream. "Brave new world" Олдоса Хаксли, тебе неизвестного, да и не надо, дхвочка - зачем тебе читать эти кошмары, где женщин выдают по талонам.

Где мы? Уже в центре Старого Города. И синее свечение все темнее, все холоднее воздух.

- Присядем здесь, да, Орлов? На последнюю электричку я уже опоздала. Ладно, не беда. Останусь у подруг.

- Твои домашние будут волноваться?

- Нет, они знают - я иногда опаздываю и остаюсь здесь...

Вот ты все и решила. Конечно, не у подруг, а у этого неисправимого Орлова, но не вслух же ему это говорить. Он и сам все знает, иллюстрации откровенны до предела.

Время перейти в будущее...

Теперь слова уже ничего не значат, и в каждом твоем слове слышится: "Ты и я, я и ты, так было в мире всегда, так будет в мире всегда..."

На тебе сошелся клином белый свет.

Странная вещь... Человек вправе принять столько любви, сколько способен потерять не погибнув.

Иначе он никогда не сможет оторваться от этой любви, чтобы получить еще больше.

Тогда его развитие навсегда остановится. Тогда он перестанет быть человеком. Потому так тревожно мужчине с женщиной, женщине с мужчиной. Потому и становится так не по себе, когда уже знаешь, когда твое шестое чувство не ошибается -...

И мы идем как пьяные к предпоследнему ночному троллейбусу. Мы едем ко мне. Все решено.

"Я пьян от шторы в квадрате окна, от улиц, по которым прошла она"...

Будет то, что есть миллионы лет...

Но вот среди звезд улыбнулась мне ты.

В чем твоя тайна?

В непорочности земного. Любовь все искупает. Любовь дается Свыше. В Любви нет порочности. Любовь освящает любую сексуальность мужчины и женщины, вошедших в дух Любви. В Любви все дозволено.

Неописуемая диалектика вечного само-отречения любви - в сексуальности мужчина от женщины соглашается принять наслаждение только для того, чтобы:

1. Ей доставить радость от дарения себя мужчине;

2. Отдать ей обратно это наслаждение, преумноженное своим отказом от удовольствия для себя - духовный закон полностью соблюдается.

Но если нет Любви в отречении от наслаждений только для себя, а не для того, чтобы ими поделиться - есть просто похоть, просто блуд, и остается после него лишь ужасная пустота и стыд перед собой. И перед ней.