Практичное изобретение - Артур Кларк

— Вы слышали? — едва внятно спросил он, оборачиваясь к доктору.

Доктор все еще не мог успокоиться.

— Что именно?

— Я про наушники. Вы слышали что-нибудь, когда я ударил топором?

Доктор почесал за ухом.

— Ну, — сказал он, — по правде говоря… — Он умолк, нахмурился, закусил губу. — Нет, я не уверен. Наушники держались на моей голове не больше секунды после удара.

— Да, да, но что вы слышали?

— Не знаю, — ответил доктор. — Я не знаю, что я слышал. Вероятно, звук ломающейся ветви.

Он говорил быстрым, раздраженным тоном.

— Какой это был звук? — Клаузнер подался вперед, впиваясь в него взглядом. — Скажите в точности, какой это был звук?

— Черт побери! — рассердился доктор. — Я и в самом деле не знаю. Я больше думал о том, чтобы убежать оттуда. И довольно об этом!

— Доктор Скотт, что именно вы слышали?

— Ну подумайте сами, откуда я могу это знать, когда на меня падало полдерева и мне нужно было спасаться?

Клаузнер стоял, не двигаясь, глядя на доктора, и добрых полминуты не произносил ни слова. Доктор шевельнулся, пожал плечами и собрался уходить.

— Знаете что, давайте лучше вернемся, — сказал он.

— Взгляните, — заговорил вдруг Клаузнер, и его бледное лицо внезапно залил румянец. — Взгляните, доктор. Зашейте это, пожалуйста. — Он указал на след топора. — Зашейте поскорее.

— Не говорите глупостей, — отрезал доктор.

— Сделайте то, что я говорю. Зашейте.

— Не говорите глупостей, — повторил доктор. — Я не могу зашить дерево. Ну, пошли.

— Так вы не можете зашить?

— Конечно.

— А у вас в чемодане есть йод?

— Да.

— Так смажьте рану йодом. Все-таки поможет.

— Послушайте, — сказал доктор, снова порываясь уйти, — не будьте смешным. Вернемся домой и…

— Смажьте рану йодом!

Доктор заколебался. Он увидел, что рука у Клаузнера сжалась на рукояти топора.

— Хорошо, — сказал он. — Я смажу рану йодом.

Он достал склянку с йодом и немного ваты. Подошел к дереву, откупорил склянку, налил на вату йод и тщательно смазал разрез. Краем глаза он следил за Клаузнером, который стоял с топором в руке, не шевелясь, и наблюдал за его действиями.

— А теперь другую рану, вот здесь, повыше.

Доктор повиновался.

— Ну, готово. Этого вполне достаточно.

Клаузнер подошел и внимательно осмотрел обе раны.

— Да, — произнес он. — Да, этого вполне достаточно. — Он отступил на шаг. — Завтра вы придете снова осмотреть их.

— Да, — сказал доктор. — Разумеется.

— И опять смажете йодом?

— Если будет необходимо, смажу.

— Благодарю вас, сэр

Клаузнер снова кивнул, выпустил из рук топор и вдруг улыбнулся.

Доктор подошел к нему, осторожно взял под руку и сказал:

— Идемте, нам пора.

И оба молча зашагали по парку, торопясь домой.

Альфонсо Альварес Вильяр

Телеуправляемая коррида

В роскошно обставленной приемной табачный дым стоял столбом. Дым был такой густой, что, казалось, его можно жевать, и тщедушного человечка в нем почти не было видно. Он приходил сюда ежедневно уже целую неделю. «Дон Хосе не может вас сегодня принять», — неизменно говорили ему секретарши сеньора Карраско, импрессарио знаменитого матадора Эль-Наранхито. Они уже привыкли к «малышу», а он, сидя в приемной, видел, как перед ним с утра до вечера бесконечной вереницей проходят в кабинет дона Хосе пикадоры, киноактрисы, исполнительницы фламенко и просто искатели и искательницы приключений. Но этот тип, на визитной карточке которого рядом с именем стояло подозрительное звание «доктор физических наук», дона Хосе не интересовал: для него, мультимиллионера, любой ученый был чокнутым или бездельником. Наверно, думает выпросить тысяч десять на продолжение каких-нибудь исследований.

В этот день дон Хосе пришел к себе в контору в плохом настроении. Сказочный контракт для его подопечного, Эль-Наранхито, похоже ускользал из рук: латиноамериканские импрессарио осмелились сравнить знаменитого тореро с его заклятым врагом и соперником Эль-Лимонсито! Пока ни о чем договориться не удалось, и контракт повис в воздухе. Рядом с такой неудачей любая другая неприятность казалась сущим пустяком, и поэтому дон Хосе решил принять доктора Гонсалеса.

Отхлебнув виски из стакана, который сеньор Карраско, возлежавший на шведском диване, соизволил ему предложить, доктор Гонсалес закашлялся. Этот экзотический напиток он пробовал впервые в жизни.

— Выкладывайте, что там у вас, да побыстрее — у меня много работы, — сумрачно процедил сквозь зубы сеньор Карраско, разглядывая висевшую на стене бычью голову с рогами, которая, казалось, жадно втягивала сухими ноздрями кондиционированный воздух.

— Видите ли, дон Хосе, я работал в университете электрофизиологом… — заговорил доктор Гонсалес, покраснев, как девушка, признающаяся в полицейском участке, что она занимается проституцией.

— А что это такое? — грубо перебил его импрессарио.

— Сейчас расскажу. Мы втыкаем проволочки в мозг животным и пропускаем электрический ток…

— Друг любезный, вы ошиблись адресом. Мы втыкаем быкам шпаги и бандерильи, и не в мозг, а чаще в другие места.

— Пожалуйста, наберитесь терпения, дон Хосе. Я хотел вам сказать следующее: электрический ток может заставить любое животное делать только те движения, какие мы от него хотим. Главное — надо знать, куда вживлять эти самые проволочки, которые мы называем электродами…

— К делу, к делу, в лекциях по электро… как ее?.. я не нуждаюсь! И вообще, при чем тут я?

— Сейчас поймете. Я изобрел (вот посмотрите схему) аппарат, который позволит нам буквально вить из быков веревки.

Когда сеньор Карраско это услышал, сигара длиной в километр, дымившая, как вулкан, выпала из его пальцев. Казалось, от хохота у него вот-вот лопнет брюхо. Управлять быком, вить из него веревки? Такое может лишь Эль-Наранхито, но только для Эль-Наранхито изобретения этого голодного профессора ни к чему. Он представил себе, как этот мозгляк дразнит огромного быка батарейкой карманного фонарика.

— Еще минутку, дон Хосе. Все проще, чем вы думаете. Вам придется только подкупить кого-нибудь из служителей в стойлах, чтобы тот прикрепил к голове быка крохотный приемопередатчик ультракоротких волн. Это очень легко — у приемопередатчика есть присоски, он не принесет быку никакого вреда…

— А потом вы протянете километровый кабель, да? И будете управлять быком, как мои дети игрушечной машиной, которую я подарил им в сочельник? — с хохотом перебил его сеньор Карраско. Все это теперь ужасно забавляло его, и он уже не жалел, что принял доктора Гонсалеса — изобретателя четырех четвертей.