Тропик ночи - Майкл Грубер

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь об одержимости демонами?

— Ты бы хоть иногда заглядывал в библиотеку. Там полно задокументированных данных на этот счет — от языческих жриц со стигматами до шаманов в Сибири. Я уж не говорю об Африке и о том, что происходит прямо на улицах Майами в этой чертовой Флориде. Сантерия. Господи, да ты об этом должен знать больше, чем я.

— Да, об этом много болтают все и каждый, — кисло согласился Джимми. — Ну, так что? Гипноз, выходит, спровоцировал… эту историю?

— Полагаю, да. Ты же видел девочку. Она провалилась в сон, как свинцовое грузило в воду. Отсюда и экстремальные последствия как результат внушаемости. Она указала на тебя. — Лайза помолчала, потом испытующе глянула на Джимми. — Как ты понимаешь, вполне возможно, что киллер на тебя похож.

— Продолжай.

— Почему бы и нет? Оба раза, когда с ней случался припадок, ты был рядом. Один из моих деверей выглядит точь-в-точь как Тед Банди.[69] Естественно, многие могли бы посчитать, что он и есть серийный убийца.

— Мне ясна твоя точка зрения. Расскажи мне побольше о внушаемости.

— Ладно, однако я профессионал и свои предположения строю с большой осторожностью. Внушаемость — это осложняющий фактор, когда ты занимаешься гипнозом, особенно с детьми. Тиффани, ты вполне уверена, что мистер Джонс не трогал руками твои трусики? Не приносил ли он жертву Сатане, переодевшись дьяволом? О да, он так и делал, соглашается малышка, а потом он заставил меня есть какашки. Ты можешь вынудить человека сказать все, что угодно, внушить ему ложные воспоминания, сам того не желая, а человек будет готов присягнуть, что все это произошло на самом деле. Я не могу строить предположения подобного рода насчет Тэнзи, но ведь когда я задала вопрос, кто был тот парень, раздался голос двумя октавами ниже, чем голос девочки. Ты видел в эту минуту ее глаза?

— Видел.

Лайза передернула плечами и попросила:

— Джимми, проставься. Купи мне двойную порцию.

Они остановились у благоухающего пивом бара на Уэст-Флэглет, сияющего неоновыми надписями и изображениями. По телевизору передавали вечернюю программу спортивных игр в Атланте. Публика была самая пестрая. На них покосились разок-другой, но никто не прицепился, а обслуживание было что надо. Паз заказал себе минеральную воду, Лайза — двойной скотч. Выпила и немедля попросила барменшу повторить.

Решив, что Лайза уже готова, Паз заговорил:

— Ты сказала, она внушаема. Но ведь кто-то должен был произвести это внушение. И этот кто-то знал, что она потенциальный свидетель. — Он немного подумал. — Значит, ее захватили и, ну я не знаю, скажем, загипнотизировали таким образом, чтобы заблокировать увиденное ею.

Лайза пригубила скотч из новой порции. Лицо у нее разрумянилось, глаза заблестели.

— Кажется, ты говорил, будто во время первой встречи с тобой она несла чепуху.

— Да, но тогда они, может, еще не…

Паз не договорил.

— Верно. Как они могли узнать, какого ребенка выбрать? Если, разумеется, не предположить, что тут орудовала целая шайка гипнотизеров-убийц, которые воздействовали на всех, кто живет на соответствующей половине дома. Подумай-ка, ведь бабушка и мальчик тоже вели себя не вполне нормально. С чего они вдруг впали в буйство? Может, мы имеем дело со случаем наведенной массовой галлюцинации?

— Такое бывает?

— О да. Летающие тарелки. Тысячи людей утверждают, якобы их похищали инопланетяне. И это теперь, в век материализма. В других культурах, в прошлом, пределы мира ограничивались небом. Моя точка зрения… а есть ли у меня она, моя точка зрения? Да, есть. Я считаю, что на психику человека можно влиять гораздо сильнее, чем нам говорят об этом на лекциях в колледжах. Твой тип совершает ритуальные убийства, никто не замечает, как он приходит и уходит, а если кто и заметит, на того он воздействует с дальнего расстояния. Тебе надо искать не какую-нибудь симпатичную дамочку типа социального работника, деточка, тебе надо искать дьявола в образе человеческом, врача, который владеет приемами колдовства.

— Может, выпишешь к нему номерок? — пошутил Паз, желая разрядить напряжение, но Лайза оставалась серьезной.

— Да, к твоему сведению, доктор Как-его-там работает в больнице Джексона. Он читал нам в Барри лекцию о темных силах, которые свирепствуют в Майами. Медик-антропофаг.[70] Ох, нет, это тот, кого мы ищем. Не антропофаг, а антрополог. Кажется, Ньюмен? Не помню, вроде бы начинается на «Н». Я могла бы подумать об этом, если бы выпила еще немного скотча. Скажу тебе одно, дорогой. Я чертовски рада, что не беременна на девятом месяце.

Она прикончила спиртное и начала негромко всхлипывать. Паз отвез ее домой на Фэйр-Айл в Гроуве. Лайза открыла бутылку вина, и они ее выпили. Паз ни разу не ложился в постель с ней без того, чтобы она не выпила, но на этот раз Лайза была здорово пьяной. Ей нравился грубоватый секс. Она усаживалась на Джимми верхом и двигалась так самозабвенно, что наутро он обнаруживал синяки у себя внизу живота. Обычно он во время полового акта сосредоточивался на одной женщине, но на этот раз обнаружил, что думает об Уилле Шефтел, такой мягкой, ласковой и радостной, и о том, как ему будет ее не хватать.

Лайза кончила и, тяжело, со свистом дыша сквозь зубы, повалилась на него и пустила слюну ему на щеку. Джимми знал, это лишь первый раунд и это не просто похоть: так совокупляются люди во время войны, чтобы хоть на время избавиться от страха.

На следующее утро Паз обнаружил у себя на письменном столе на работе записку от Барлоу, который велел ему сразу зайти в комнату номер один, где проводились допросы. Там он увидел своего напарника в обществе какого-то пьянчуги — обмякшего на стуле чернокожего средних лет с прыщавым лицом и налитыми кровью глазами. От него несло перегаром. Парень, кажется, был поражен, увидев перед собой Паза, хотя Джимми никогда не видел этого человека.

— Джимми, это Эйтболл Светт, — сообщил Барлоу. — У мистера Светта есть кое-какая информация насчет нашего дела в Овертауне. Он видел какого-то парня вместе с Диндрой Уоллес.

Паз уселся на вращающийся стул и посмотрел на Светта. Тот опустил глаза. Лицо его искривилось.

— Говорите, мистер Светт, — предложил Барлоу. — Мы вас слушаем.

— Был я в Гибсон-парке, — заговорил Светт. — Захожу туда, бывает, пропустить стаканчик. В прошлый четверг или в пятницу я был там в последний раз. И видел ее. Она была большая, как дом, и двигалась еле-еле. Она села на скамейку, а тут этот пижон. Сел рядом. Она с ним говорила, и он с ней говорил. Улещивал ее, прямо скажу, словно бы трахнуть хотел, глупость какая-то, ее уже кто-то трахнул, он или кто еще. Она с большущим пузом, на сносях…