Лучше бы я осталась старой девой - Анна Малышева

– А что ты скажешь следователю? – ошарашила ее подруга. О чем ты хочешь сообщить?

– Что Инну убили, Оксану украли и тоже убили, меня держат под стражей… – забормотала Лена, словно заученный урок. – Этого мало?

– А кто убил Инну, Гарину, кто украл Оксану? Можешь сказать?

– Ты имени не сообщила…

– Могу сообщить. Его зовут Ибрагим.

– Ибрагим? – недоверчиво повторила Лена. – А кто это?

– Вот видишь. Ты ничего не знаешь. Хорошо, скажи все милиции, назови его имя. Ибрагима будут судить, и он сознается. Отпираться не будет. И про секту ничего не скажет. А тебя отпустят на все четыре стороны. Но ты знаешь, что с тобой вскоре случится? И с твоим сыном?

Лена отвела глаза.

– Вот видишь… – горько заключила Фатиха. – Ты поможешь осудить убийцу, но подпишешь приговор себе. И еще мне. А больше никого, кроме Ибрагима, не тронут.

– Почему?

– А что ты можешь сказать против Мухамеда? Он приютил тебя в своей квартире и заплатил твой долг. Против Абдуллы и Иссы? Исса день и ночь возится с твоим ребенком, мальчик его обожает. А что у тебя против Зияда и Саиды?

– Но эти двое…

– Держали в плену девочку? А кто это докажет? Кто видел?

– Я видела! И ты подтвердишь!

– Пойми, – Фатиха прислушалась и убедилась, что в ванне все еще шумит вода. – Наши показания – пустой звук. Даже если их арестуют, то потом все равно отпустят.

– Как же так? Показания двоих людей ничего не значат?

– Они будут отрицать, что видели эту девочку. А почему? У них сын. Шестилетнего ребенка не арестуют, конечно. И кому отдадут? Этим же… – Фатиха одним жестом обрисовала в воздухе круг. – Секте. А если они проговорятся, их сын погибнет. Как ты думаешь, Саида способна убить своего ребенка?

– А чужого?

– Чужих детей для нее нет. Она поздно родила мальчика и дрожит над каждым его вздохом.

– Но я больше не могу молчать!

– Должна молчать, – отрезала Фатиха. – Потому что, если девочка мертва, ты ничего уже для нее не сделаешь. А если они ее спрятали в другое место, ты ее погубишь доносом.

– Почему они ее могли перепрятать?

– Боюсь думать, что из-за нашего визита, – хмуро заметила Фатиха. – Если так, то мне больше не доверяют. А я как раз собираюсь сделать одно дело…

– Какое? – живо заинтересовалась Лена.

Фатиха с жалостью смотрела на нее. Куда делась милая девушка, такая доверчивая, с которой она познакомилась в первую ночь? Лена казалась тридцатилетней женщиной с нелегкой судьбой за плечами. Глаза провалились и нездорово блестели, губы пересохли от постоянных нервных облизываний, руки слегка подрагивали, когда она закуривала сигарету. Все движения стали нервными, порывистыми и в то же время словно замирали на полпути. Девушка, казалось, не знала, имеет ли она право сделать шаг, выпить стакан воды, посмотреться в зеркало. Скованность, неуверенность и страх – все это искажало ее облик.

– К тебе это не имеет отношения.

– Вот как. – Та сразу поникла. – Скажи только – когда, по твоим расчетам, меня должны убить?

– Сперва появится Ариф.

– Давай не думать о нем, – Лена сжала руки в кулаки так, что суставы побелели. – Скажи мне точную дату. Больше ничего не надо.

– Точной даты никто не скажет.

– Пока ведется следствие – я в безопасности?

– Не хочу тебя обманывать…

– Нет?!

– Я обо всем подумала… – осторожно сказала Фатиха. – И пришла к выводу, что следствие их действительно не остановит. Просто на счету Ибрагима будет еще одна смерть. А ему уже все равно. Его выдадут, но ты будешь мертва.

– Они не слишком многого ждут от Ибрагима?! А если он побоится убивать меня почти что на глазах у следователя?

– Он сделает и это, и еще многое другое, чтобы уберечь свою семью. Своим прошлым поведением он поставил себя почти вне закона и сейчас отрабатывает. А если его казнят, его жене будут платить пенсию всю оставшуюся жизнь и детей не оставят.

– И все же – когда?

Ее напряженный взгляд умолял, но Фатиха выдержала его. Сказала, по виду беспечно:

– Я сделаю так, чтобы это случилось как можно позже. Оттяну срок. Ариф точно появится.

– Как ты это сделаешь?

Фатиха махнула рукой:

– Меня куда больше волнует, сможешь ли ты выпутаться из всего этого, если меня рядом не будет.

– А ты уедешь? – испугалась Лена.

– Все может случиться.

– Они тебя подозревают? Нас могут разъединить? Я не вынесу!

Фатиха приоткрыла дверь, выглянула в коридор, обернулась к Лене и прошептала:

– Он вытирается. Давай напоследок договоримся, что если больше не увидимся, ты будешь ждать Арифа. Только он тебя спасет. И в крайнем случае, если почувствуешь, что тобой слишком горячо интересуется милиция или еще что-то случится – пытайся бежать. Может быть, выиграешь еще пару дней.

– Ты говоришь так, словно прощаешься… – только и успела сказать Лена. В коридоре хлопнула дверь – Мухамед вышел из ванны.

В тот вечер им больше не удалось поговорить наедине. Они готовили ужин, прибирали квартиру, потом Лена купала Сашку – из парка он вернулся грязный, потный, заляпанный мороженым и кетчупом от хот-догов. С восторгом рассказывал, что катался на корабле, на американских горках, пытался изобразить аттракцион и забрызгал всю ванную с пола до потолка. С трудом удалось его утихомирить и уложить спать. На этот раз Лена положила его в ту постель, где сама спала с Фатихой. Возражений это не вызвало ни у кого, кроме самого Сашки. Он умолял мать не разлучать его с Иссой, Исса тоже, казалось, был огорчен. Но Лена была неумолима. Фатиха не проявила интереса к этому переселению, только попросила Мухамеда выделить ей матрац. Троим на одной постели было бы жарко и тесно.

Это была первая ночь в квартире Мухамеда, когда Лене удалось как следует поспать. Она слишком устала. Фатиха тоже, казалось, была рада помолчать и подумать о чем-то своем. Она лежала, клубочком свернувшись на матраце, и даже дыхания не было слышно. Девушки не сказали друг другу ни слова. Лена обняла сына и скоро уснула.

На другое утро Фатиха исчезла. Когда Лена открыла глаза, матрац был скатан и стоял в углу, на нем стопкой было сложено постельное белье. Она немного забеспокоилась. Оделась, вышла на разведку. Абдулла сообщил ей, что Фатиха ушла по своим делам и вернется вечером. Он предложил Лене программу развлечений – погулять в парке, посидеть в кафе. С улыбкой признался:

– В последнее время я совсем не бываю в городе.

– Я тоже, – с усмешкой ответила она. Но развивать тему не стала – умылась, позавтракала с Абдуллой, оделась для выхода, разбудила сына. Сашка ел неохотно, капризничал. Видимо, вчерашнее мороженое не пошло ему на пользу. Лена, как всегда в последнее время, много курила, подпаливая одну сигарету от другой. Абдулла подшучивал над тем, как она похудела.

– Ариф любит полных девушек, – смеялся он. – Когда вернется, скажет – развожусь.

– Пусть сперва послушает, что я ему скажу… – Лена затушила сигарету в пепельнице. – Чтобы женщина полнела, ее надо кормить и обхаживать, верно, Абдулла? Кто это должен был делать?

Зазвонил телефон, звонки были резкие, частые. «Межгород или международный…» – С замиранием сердца подумала она. На миг мелькнула глупая мысль – звонит Ариф из Дамаска.

Абдулла снял трубку, послушал и с улыбкой передал Лене:

– Твоя мама.

Она схватила трубку, отвернулась от Абдуллы и громко спросила:

– Ма?

В ответ послышалось гневное:

– Долго это будет продолжаться? Когда меня оставят в покое?!

– Ты про милицию? Но я же не виновата, что они…

– Милиция меня не волнует! – заявила мать. – Ты скажи, почему мне звонят кредиторы!

– Кто? – Лена решила, что не расслышала. Когда мать повторила, она возмутилась: – Что им еще надо?!

– «Что-что»… Денег.

– Я не понимаю… – До Лены дошло, что мать ничего не знает о том, что долг уплатил Мухамед. Но почему опять звонили кредиторы? – Мам, они хотят процентов?

– Каких еще процентов! Сказали, чтобы ты долг отдала!

– Я поняла… – лепетала Лена. У нее подкашивались ноги. Эта новость ее поразила. Она была уверена в том, что Мухамед выполнил свое обещание. Теперь до нее дошло – она не видала расписки, которую должен был отдать Мухамеду кредитор после уплаты долга. Лена сделала несколько безрезультатных попыток успокоить мать и повесила трубку, пообещав разобраться.

– Что случилось? – спросил Абдулла. Конечно, во время переговоров он не уходил из кухни.

– У старых людей свои фантазии… – неопределенно ответила Лена.

– Твоя мама чем-то недовольна?

– Да, как обычно.

– Наверное, соскучилась? – догадался он. – Ты очень резко с нею говорила, так с матерью говорить нельзя…

Лена упала на стул и снова закурила, пытаясь не замечать Абдуллы. Сашка под шумок исчез – наверное, играл в другой комнате с сонным Иссой. Лена соображала: Мухамед даже не собирался уплачивать ее долги. Он скуп. Солгал, чтобы привлечь ее в свою квартиру, привязать к себе. Ему совершенно все равно, чем кончится история с кредиторами. Ее скоро убьют. В таком случае не с кого будет требовать денег. А если ее не убьют, это опять же будет ее личная проблема. Если (надежда невелика) она все же выйдет отсюда живой и невредимой, у дверей ее будет ждать кредитор. Но Мухамеду наплевать. Ему даже все равно, узнает она об этой грязной проделке или нет.