Пылающий Север - Ярослав Коваль

Юрий надулся. Да, он это любит. Хорошо хоть, что пока делу не мешает.

Я был настроен и дальше ворчать и ругаться, однако выражать недовольство оказалось почти нечем. Старые укрепления, заросшие травой и заплывшие землёй, почти очистили, кое-что спешно достраивали, две полосы леса, которые когда-то давно были превращены в хитроумные полосы обеспечения, были почти доведены до совершенства — там ещё заканчивали работу и завозили припасы. Старший офицер вооружённых сил Серта, Тархеб из Яблочницы, который уже довольно давно получил право на фамилию, но пока не объявил, какую именно выбрал себе (время от времени подшучивая над самим собой, обещал сделать это перед отставкой), сообщил, что диверсионные отряды формируются.

— Хочешь сказать, вы уже успели оборудовать там убежища? — уточнил я, показывая на лес. Полоса обеспечения была сделана с пониманием — отсюда, да и с воздуха тоже, трудно будет отличить опасные участки от мирной чащи, созданной природой или богами: уж кто как верит.

— Дело нетрудное. Зимой, конечно, будет трудно. Но что уж поделать, тяготы и лишения военной жизни — дело обычное.

— Мда… Но морозы могут здорово снизить боевую ценность подразделений, если им негде будет укрыться, отдохнуть, согреться.

— Мы вкапывали в землю готовые сборные домики. Все они снабжены припасами и печками.

— Ладно. Так ещё ничего. А что можешь сказать мне про диверсионные отряды, действующие севернее?

— Они действуют. Само собой, передавать сведения могут крайне ограниченно. Мы не настаиваем и не торопим. Было одно сообщение по разлому о том, что одна из операций проведена более или менее успешно, потерь нет.

— По разлому? Ну да, мне не полагается в это вникать. Какие-то свои магические методы? Я понял. Кстати: когда последний раз отправляли разведчиков?

— Позавчера. Они не вернулись.

— Надеюсь, больше никого не посылали?

— Нет. Ищем новые способы.

— Хорошо. — Я попытался хоть бы бегло соотнести представленные мне планы с реальным состоянием дел. Мда, здесь вам не СССР, если и есть приписки, то они минимальны. Не удивлюсь, если окажется, что они, собственно, вообще отсутствуют. А значит, врага мы, по крайней мере, встретим во всеоружии. Насколько это вообще возможно в нашей ситуации. — Что с припасами? Управляющего ко мне.

— Могу лишь сказать, что запасы провизии, собранные севернее Ледяного предела, были распределены по подготовленным укрытиям.

— Ну да, это-то как раз вполне логично.

— Пластун готов, милорд! Отряды сопровождения тоже.

— Иду. Где управляющий?

— Здесь, милорд. Я подготовил отчёты…

— Давай кратко — какие есть по-настоящему серьёзные проблемы и как их можно решить?

Старик принялся говорить. Излагал он подробно, но строго по делу, так что торопить его не было никаких оснований. Получалось, что проблемы с пищей хоть и возникнут с неизбежностью, но не у армии и не в моих замках. Запасы делались управляющими со всей скрупулёзностью, проверялись регулярно, так что в войну мы вступили, имея полный набор годных к употреблению продуктов. В замках и в горных убежищах хранится сейчас достаточно пищи, чтоб кормить всё население Серта на протяжении года с лишним.

Это уже хорошо.

Разумеется, цифры потерь, которые уже есть, не радовали. И убытки, нанесённые войной, очень значительны. Но я никогда не был склонен чрезмерно мотать деньги, так что на всякий случай имеется хороший запас. Понятие эффективных денежных вложений мне тоже хорошо известно, так что часть моих капиталов крутится не здесь. Их обеспечивает промышленность намного более южных областей, так что без гроша в любом случае не останусь. Даже если потеряю Серт.

Но я не хочу его потерять. Я боюсь его потерять, потому что такие владения обычно теряют только вместе с головой, и хорошо, если только с головой самого старшего в роду. Иногда и всего семейства разом.

Управляющий сопроводил меня до самого внешнего дворика, где уже ждали снаряжённые пластуны и сотня человек охраны. Мне показалось, бойцы смотрят на меня с надеждой. Даже если всего лишь показалось, отрадно было осознавать, что кому-то, может быть, ты кажешься символом спасения, благополучия. Тешит самолюбие, конечно.

— Где мой секретарь?

— Здесь, милорд. — Фикрийд выбрался из-за ящериного бока с папкой и чернильницей наготове.

— Думаю, положенные формулы завещания ты знаешь лучше меня. Подготовь всё прямо сейчас. Я хочу подписать его до того, как покину замок. От войны я и на этот раз не собираюсь бежать. А где уж она может меня настигнуть — знают только боги.

— Конечно, милорд.

— Распоряжения по распределению сумм и имений остаётся неизменным. Напиши, что своим наследником я хочу назвать Яромира. Давай, я подожду.

Завещание было готово в несколько минут, написанное чётким разборчивым почерком, хотя писалось на папке, уложенной прямо поверх ящериного бока, благо хоть ящеры — животные покладистые, спокойные. Я поставил свою подпись, приложил личный знак — и ощутил какую-то пустоту в душе.

Казалось бы, что такого особенного? Завещания представители знати пишут сразу же, как только вступают во владение титулом и имуществом, и иной раз переписывают по много раз на протяжении всей жизни. Я тоже его писал вскоре после получения знамени и ничего особенного не испытал. Потом пару раз дополнял — тоже без эмоций. Само собой — тогда поступок выглядел абстрактно, как любая традиционная церемония, чьи практические корни давно съедены миновавшими веками.

Но сейчас поставленная подпись не была одной лишь уступкой приличиям. Меня действительно могут убить. Да, собственно, с момента вторжения уже раза три я вполне мог сложиться. В той же «гармошке», скажем. Об этом не то чтобы трудно — просто противно думать.

Фикрийд поднёс документ на подпись и управляющему, и коменданту замка, и старшему офицеру моих войск. Я заметил краем глаза, что тот подписался не одним только именем, но и фамилией. Видимо, его мучают те же заботы, что и меня. Он тоже может погибнуть, так что право на привилегии нужно успеть осуществить, чтоб семья получила их в наследство вместе с имуществом и памятью об отце и муже. Обозначить свою фамилию на завещании лорда — самый лучший способ засвидетельствовать её.

Теперь бумага будет отнесена наверх, в мой кабинет, и бережно припрятана. Идеальный вариант, если она вообще не понадобится. Я предпочёл бы в будущем, уже после того, конечно, как будут решены все проблемы и Серт опять окажется в моих руках, реанимированный и обновлённый после военной разрухи, отдать титул и земли добровольно, когда соберусь уходить на покой — в Империи такое очень даже возможно. А уж Яромиру ли или кому-то другому из числа моих сыновей — дело десятое.