Белый крест - Наталья Иртенина

Стефана Мурманцев сразу отвел на детскую площадку, сдав на попечение клоуна с зелеными волосами. Там резвилось еще с десяток малышей разных лет, и клоун заверил «папашу», что его отпрыск будет под очень надежным присмотром.

— Не сомневаюсь, — сказал Мурманцев. Голос клоуна был ему хорошо знаком — не раз звучал в наушнике за последние несколько недель.

Площадка располагалась на втором этаже. Мурманцев поднялся на третий, в секцию готовой мужской одежды. Пробыл там с полчаса. Нервное напряжение разрядилось с одним-единственным словом, раздавшимся в наушнике:

— Есть!

Мурманцев на миг расслабился и только теперь почувствовал, как свело долгим ожиданием мышцы шеи. Он торопливо вышел из секции и направился к эскалатору.

— Спокойнее, — посоветовал голос в наушнике. — Мы ведем его. Вам не нужно спешить.

— Где он?

— Выходит из бокового портика, на Качаловскую. Там у него арендованная машина, синий «Кавказ»-семерка.

— Как ведет себя ребенок?

— Нормально. По-моему, ему все равно, кто его тащит и куда.

Мурманцев спустился на первый этаж, к главному входу.

— До «Империала» ему ехать десять минут… Он звонит напарнице… Сообщает…Будет ждать ее у входа в отель.

Мурманцев вышел на улицу, к нему тотчас подкатил фургончик — белая «Нева». Он забрался в салон. Машина неспешно тронулась с места.

— Гримерная коробка на сиденье перед вами, — сказал водитель.

Мурманцев открыл коробку и принялся за работу.

Через пятнадцать минут из водительского зеркала на него глянул потасканный жизнью соломенный блондин с мешками под глазами и пошлыми донжуанскими усиками.

— На кого я похож?

— На дружка провинциальных актерок, — хмыкнул водитель. — Переодевайтесь.

Мурманцев вытащил из большого пакета с одеждой брюки спортивного покроя, свитер, тонкую куртку с подогревом — все неброского цвета.

Водитель остановил машину и повернулся к пассажиру.

— Снимок для паспорта.

Неяркая вспышка, и они снова едут. Фото Мурманцева в новом обличье ушло на мобильную базу операции, где ему уже готовят документы.

— Они направляются в аэропорт, — раздалось одновременно и в наушнике Мурманцев и по рации водителя. — Рейс на Тель-Авив номер тридцать два бэ в шестнадцать сорок. Три места в первом классе. Господин капитан, вы тоже летите первым классом. Мы уже связались с тель-авивским отделом. В тамошнем аэропорту к вам подойдет человек и передаст необходимое снаряжение.

— Я понял.

— Оба малыша едут с ними. От одного они решили избавиться по дороге, предположительно в зоне лесополосы, между пятьдесят первым и пятьдесят третьим километром. Другого такого удобного места на трассе нет. «Грибники» скоро будут на месте.

— Где вы сейчас?

— Следуем за ними на выезде из города. Будем ждать вас на пятнадцатом километре. Конец связи.

Мурманцев порылся в карманах своей одежды, сваленной в кучу, достал пеленгатор доктора Айболита и телефон. Подслушивать разговоры похитителей ему сейчас совсем не хотелось — этим занимались другие. А хотелось ему совсем иного — услышать милый голос, сказать несколько нежных слов. Он позвонил домой.

— Родная моя…

Водитель включил музыку.

На пятнадцатом километре они остановились на минуту. Мурманцеву вручили паспорт на имя Алексея Федоровича Морозова, двадцати восьми лет, неженатого, загранпаспорт с фальшивой визой урантийского консульства, кредитную урантийскую карту и маленькую туристическую сумку с обычными вещами путешественника. Он снял с себя всю переговорную аппаратуру.

Похитители ехали впереди, опережая их на десять километров. Мурманцев рассеянно смотрел в окно, на встречные машины и столбы, отмеряющие расстояние.

На сорок втором километре снова заработала рация. Немного возбужденный голос сообщил:

— Работаем план «а». Женщина и ребенок номер один направились в лес. Один из «грибников» вышел на них.

Водитель фургона сбавил скорость. Через пять минут они проехали мимо неприметной серой «Альвы», припаркованной у обочины. Мурманцев переместился к окну с правой стороны, но ничего и никого не увидел.

— Женщина вернулась к машине одна, — проинформировал тот же голос. — «Грибник» сообщил, что с ребенком все в порядке, только похоже, чем-то одурманен. Она просто оставила его в лесу. Конец связи.

Мурманцев выдохнул.

— Вот гуманоиды, — покачал головой водитель.

Еще полчаса езды, и фургон въехал на стоянку частного аэропорта компании с библейским названием «Эммаус». Мурманцев направился к кассам, просунул в окошко фальшивый паспорт. Билет был уже оплачен. Посадка на самолет через сорок минут.

Эти сорок минут он провел в кресле, за несколько рядов от урантийских агентов, похитивших ребенка. Мужчина и женщина изображали дружное семейство и нежную заботу о малыше, который, по своему обычаю, не обращал на окружающих никакого внимания. При себе у них были два больших чемодана и сумка. Они ничем не отличались от остальных пассажиров, собиравшихся в зале ожидания.

Мурманцев наконец включил прослушку. Коулмен и Янг говорили по-английски — ничего существенного. Потом он услышал, как женщина пытается по-русски узнать у Стефана, хочет ли он есть. Разумеется, она ничего не добилась.

— Что ты спрашиваешь, — немного раздраженно сказал мужчина, — просто дай ему что-нибудь в руки и пусть ест, если хочет.

— Странный мальчишка. Никогда не видела таких детей.

— А много ты вообще видела детей? Конечно, он странный. Если б не был странным, мы бы ему тут сопли не утирали. — Он говорил недовольным голосом, но со стороны казалось, что супруги воркуют над своим малышом.

Женщина протянула ребенку крендель. Стефан равнодушно проигнорировал подношение.

— Не берет. А если он в самолете начнет от голода орать по-русски?

— Не начнет. Он же немой, не видишь? Успокойся в конце концов и его тоже оставь в покое. Через десять минут посадка.

— Я все-таки дам ему снотворное. Меньше проблем будет.

— Все проблемы только у тебя в голове. Квохчешь над ним как курица.

— Я выполняю задание, Рэнди, — процедила женщина. — Этот ребенок нужен Мозесу, значит, он нужен бен Шарафу. Это значит мы должны пылинки с него сдувать. Ты меня понял, Рэнди?

— О’кей, о’кей. Я тебя понял. Не надо шума.

Женщина взяла за руку Стефана и повела в уборную.

Мурманцев поразмыслил над услышанным. Бен Шараф — это имя было ему знакомо. Оно принадлежало одному из лидеров поттерманов, авторитетному престарелому члену кнессета, непримиримому противнику маглаудов, которого лет восемь назад объявили машиахом-мессией. Потом эти слухи как-то сами собой зачахли. Мозес — очевидно, кто-то из его ближайшего окружения. В сущности, и без того было ясно, что за похищением стоят высокие чины крайнего, радикального крыла поттерманов. На том и строился расчет. Столкнуть лбами две эти урантийские силы в преддверии выборов мельхиседека. Маглауды очень не любят разговоров о машиахе. И им не понравится, что поттерманы проворачивают у них за спиной свои темные дела, устраивая международный скандал с похищением детей из государства, с которым у Урантии и без того отнюдь не теплые отношения. А Ру была намерена раздуть страшный скандал — и дать тем самым козырь в руки маглаудов на предстоящих выборах. Весь замысел держался на одном-единственном человеке — капитане Мурманцеве.