Возвращение Урмана-1 - Глеб Борисенков

Альберт выглядел обычным стариком, хрупким, тонкокостным с трясущимися руками. Но это была маска, обманка, чтобы сильные мира сего чувствовали превосходство. Епископами просто так не становятся.

Он вспомнил посвящение: юнец, бледный от волнения и страха, но с горящими глазами. Тогда у него не было выбора: либо изгнание, либо постриг. Лишний наследник, конкурент отцу нынешнего герцога. Если бы родитель Рига вовремя умер, то сейчас бы Альберт носил титул лорда Кастельхольма. Но жизнь обернулась иначе. Тогда юноша клял судьбу, не желая смириться, как другие. И только потом понял удачу. Умный, образованный, обученный военному делу Альберт был на голову выше любых святых отцов. Он мог организовать солдат, повести за собой, несмотря на сан, не стеснялся интриги, хитрости. Всё во имя Бога!

В кампании в Поморье именно святые дружины Альберта, тогда ещё странного чудака-аббата, принесли перелом в войне. В то время как горожане скинули лучшие силы в море, именно аббат рассорил мир и коммуны. Это и погубило Словенский союз. С тех пор слава Альберта померкла. Слава как шлюха, алчна и непостоянна. В памяти остались только подвиги рыцарства. Рыцарства? Ха, сборище плохо вооружённых мужланов! Они побеждают только безоружных, в численном превосходстве. Это называется стратегия.

Зато прошедшая война принесла связи. Альберт видел далеко: от западного моря до пустынь востока. И каждое явление выстраивалось в ясную закономерность. Мир вступил на путь перемен. Как раньше уже не будет. И Церковь должна выстоять в грядущем шторме, любой ценой.

Снаружи раскатился рог. Епископ выглянул и увидел открывающиеся ворота. Посланный на перехват беглого рыцаря отряд вернулся с добычей. Он насчитал трёх воинов: один в ярко-красном плаще и шлеме с плюмажем из алых перьев, два других в скромных ватниках.

«В год беды, когда Тьма окутает мир, только двое мужчин с Бычьего острова будут способны одолеть тучу», – вспомнил Альберт тайные предсказания. Байки у костра нередко оборачиваются ночным кошмаром. Тьма может прийти, а может и не прийти. И Марий может быть тем самым человеком, а может и не быть. Но он у меня на поводке. А значит, лучше бы ему стать избранным.

Расчеты противоречили. Даже недюжего интеллекта Альберта не хватало на окончательное определение, в каком месте предсказывалось рождение спасителя мира. Не стоило отдавать такие сведения вражескому лазутчику. Хотя, без него я бы вообще на них не обратил внимание. Да и новый замок закрепит наше владычество.

Гость не заставил себя долго ждать. По настоянию епископа, Марий пришёл один, без оружия, но с несвязанными руками. Альберт сохранял осторожность. Сведения, где на самом деле пропадал блудный сын и кому он служит, были противоречивыми.

– Добрый день, Марий! – улыбнулся старик. Он видел перед собой крепкого, гибкого как рапира, юношу с уже недетскими глазами. Мальчик много повидал. Так смотрят прошедшие войну. Он убивал, и не в честном бою. От него пахнет кровью и жаждой власти.

– Я с нетерпением ожидал твоего возвращения!

– Святой отец, – Марий поцеловал протянутую руку. Он содрогнулся от отвращения. Все его истинные чувства открыты передо мной.

– Ну, рассказывай, много повидал? Послужил за веру? Или коса нашла на камень? Ну, не печалься, на твой век войн ещё хватит. Надо только грамотно выбирать союзников.

– Кстати о союзниках, теперь я служу совершенно иной силе…

– Но пока я тебя вижу одного, с двумя оборванцами, в своих владениях! – перебил Альберт. Он позволил повысить голос. Лицо нахмурилось. Он знал, что так вызывает неподдельный страх. Из-за его простой внешности божьего одуванчика никто не ожидал такого напора. Давай, выкладывай! Уязвлённое самолюбие лучше клещей палача. Откуда доспехи? Слуги? Что за новая сила? Железный король? Нет, зачем ему мог сдаться никудышный мальчишка!

– Ты обманул в прошлый раз! Подставил Церковь и святое дело под праведный гнев родителя! Я лишился десятины со Старых Туб!

Марий глубоко вздохнул. Он боится, что я прямо сейчас велю заковать в цепи и отвезу в дальние горные скиты. Религия нынче для него тюрьма, хуже смерти и высшее наказание. Он развращён незаслуженными почестями и богатством. Чужие речи звучат в его ушах, но он верит, что держит всё под контролем.

– Я компенсирую убытки. Мой сеньор, владыка Максимус всё оплатит.

Епископ едва удержался, чтобы не потереть руки от радости. Он только что заполучил новые пожертвования. Сначала брать, и только потом разбираться от кого и что.

– Деньги деньгами. Но как же нарушенное слово? Ты обещал стать одним из нас, преданным благому делу. Я, как человек, могу взять неустойку, но Создатель… Подумай сам, разве возможно получить прощение звоном монет, а не колоколов. Разве что… Нет, это слишком, ты не пойдёшь…

– Говорите, святой отец, мой господин очень щедрый!

– Вступи в наши ряды – в Вороньем гнезде формируется орден меченосцев, братьев во Кресте. Или оплати постройку новой церкви.

Марий замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Ты разозлён? Маленький щеночек, добро пожаловать во взрослый мир! А кто сказал, что будет легко? Думал, так просто отделаешься? Нет, проявил слабость – будешь платить до гроба!

– Я построю церковь! – буркнул Марий. Он заложил руки за пояс. – Как только повидаюсь с отцом и договорюсь о переправе отряда владыки Максимуса.

– Твой сеньор решил почтить Рюген своим присутствием? – любезным тоном спросил Альберт. – Горю желанием с ним поскорее познакомится.

– Уж поверьте, – ухмыльнулся рыцарь. Марий будто сбросил гору с плеч, хотя и ушёл проигравшим. – Долго ждать не придётся!

Епископ сделал жест рукой, что, мол, свободен. Марий уже уходил, когда остановился на самом пороге и спросил.

– А что вообще происходит? Округа как вымерла.

– Приближается война, юный рыцарь. Ты можешь думать, что я всего лишь жадный старик. Но не безумец. Тень ужаса накрыла Рюген. На границах неспокойно. Поселенцы отводят отары в горы. Теперь уже ничего не будет как раньше, и поэтому, ничья помощь не окажется лишней.

Он не верит. Марий потерял веру. Для Церкви он пропал. Только расчет, алчность, жажда всё новых и новых чувственных удовольствий будет распалять изнутри. Внешне всё в порядке, но внутренне – на краю бездны. Одно неловкое движение – и он будет вечно падать вниз, в непроницаемый мрак. Даже я верю! В возможность одного превозмочь природу. В крест на плечах. В Создателя и его замысел. В то, что несовершенный мир и есть совершенство. Но не Марий. Вера лишь изящные словеса, дурная привычка. Мне горько смотреть на его начинающееся падение и ничего не мочь с этим поделать!