«Если», 2008 № 04 - Журнал «Если»

Слева от Конлина двое мужчин помоложе с серьезным видом жевали, сидя друг напротив друга. Не фермеры, но и не служащие из офиса. Старший, тридцати с небольшим лет, со светло-русыми волосами и темным загаром, ел салат. Младший, может быть, лет двадцати пяти, был одет в рубашку-поло и держал в руке сэндвич с многочисленными начинками. Они кивнули Конлину, он ответил им тем же, проходя мимо, и сел за столик на одинаковом расстоянии от обеих компаний, у стены напротив двери. Здесь не было кабинок — только столы с пластиковыми столешницами и бар с табуретами. Конлин повернулся к бару и прочел названия фирменных блюд, написанные синим фломастером на белой доске.

«Сарделька с луком», нет, спасибо. «Говяжьи ребрышки», «рыбный бут.» — конечно, это для наших друзей-католиков. Поставив локти на столик, он сложил пальцы домиком.

Женщина из группы завсегдатаев откинулась на спинку стула и крикнула в продолговатое окно в кухню:

— Пег, тут кое-кто пришел.

Конлин слышал звон тарелок, упругий стук, похожий на стук скалки, и голоса, по крайней мере, двух человек. Пег появилась в дверях кухни, вытирая руки полотенцем.

— Спасибо, — сказала она женщине. — Эта штука опять засорилась.

Женщина резко рубанула ребром ладони воздух, словно прекращая всякие дискуссии.

— Позови Тома. Просто позови Тома.

— Да. — Пег сделала несколько шагов к Конлину. Пухленькая и молоденькая, маленькие круглые очки, короткие каштановые волосы, завитые в тугие кудряшки, покрасневший носик. У нее был вид давней страдалицы.

— Хотите посмотреть меню?

— Гм, нет, спасибо. — Конлин скрестил руки. — Думаю, мне хватит сэндвича с рыбой.

— Чем его приправить?

Слава богу, «бут.» — это бутерброд, а не что-то еще.

— Соус «тартар»? Лук?

Конлину полагалось еще два блюда в дополнение к «буту». Он выбрал кукурузу и чашку куриного супа с рисом. И кофе — черный кофе.

Прошло десять минут. Двое серьезных парней заплатили по счету и ушли. Конлин пил кофе и краем уха слушал рассуждения постоянной посетительницы о том, как бы она все это объяснила Джерри и как, если он хочет сохранить свое место, ему пришлось бы прийти и проявить заинтересованность. Кофе оказался хорошим. Пег снова наполнила чашку, когда принесла Конлину еду.

У булочки был приятный привкус овса, рыба оказалась нежной, не маслянистой. Когда он посыпал перцем суп, постоянные посетители начали расходиться: сначала ушел мужчина с большим брюхом, в комбинезоне, потом тот, что курил одну за другой сигареты. Затем женщина, пообещав через плечо узнать что-то у Викки насчет бройлера. Остался только самый старший, сутулый мужчина в ярко-красной кепке с козырьком, сидящий спиной к Конлину.

Отправляя в рот одну ложку кукурузы за другой, Конлин наблюдал за ним. Казалось, этот человек вот-вот уснет. Вся его голова отливала белым, будто белый цвет проник в кожу с очень коротко остриженных, блестящих волос. Он все время клонился вперед, потом внезапно вскидывался; его голова, увенчанная красной кепкой, напоминала Конлину поплавок рыболова.

Пег подогрела кофе мужчине. Потом Конлину. Когда она начала вставлять салфетки в держатели, Конлин спросил:

— Мне любопытно, кто или что этот Костяной человек?

Пег расплылась в улыбке — первой улыбке, которую увидел Конлин у нее на лице. А старик проснулся, с трудом повернулся на своем стуле и внимательно посмотрел на Конлина ярко-голубыми глазами.

— Он местная… знаменитость? — Пег произнесла «знанемитость». — Как бы ты его назвал, Билли? — Она посмотрела на Конлина и кивнула в сторону старика: — У нас тут есть специалист.

Человек в красной кепке, Билли, сидел теперь боком, костлявые колени в брезентовых штанах торчали сбоку от стула. На вид ему было лет восемьдесят, кожа свободно висела под чисто выбритым подбородком.

— Феномен, — произнес он тихим голосом, не громким, но и не дрожащим. Он слегка сдвинул назад кепку с морщинистого лба и говорил медленно, казалось, он обдумывает каждое слово, выкладывает их, как сокровища из обувной коробки. — Он герой и монстр. Некоторые говорят — призрак. Другие говорят — сам дьявол.

Конлин наклонился вперед, всем своим существом умоляя Билли продолжать.

— Каждый год приходит на Парад. Танцующий скелет, точно как на наших плакатах.

Конлин вспомнил о рождественских парадах, на которых бывал в детстве: в конце действа Санта-Клаус спускался на парашюте с самолета и к восторгу толпы приземлялся с криками «Хо-хо-хо». Наверное, это нечто вроде того.

— Городской талисман? — высказал он предположение.

— О, нет. — Билли покачал головой, больше нажимая на «о», чем на «нет». — Нет, мы уважаем Костяного человека. Мы его любим, но он нас пугает. Или, может, именно поэтому мы его любим. Он намного старше нашего города.

— Он не живой, — подсказала Пег. — Он весь из костей. Он сверхъестественный.

Конлин широко улыбнулся, переводя взгляд со старика на девушку и обратно, в ожидании концовки этой шутки. Но Билли только наблюдал за ним, а Пег вернулась к держателям для салфеток. Костяной человек был достопримечательностью городишки, и эти двое мастерски его рекламировали.

— Значит, он — сверхъестественное явление, — произнес Конлин, — и является каждый год на Парад Хэллоуина.

— Правильно, — ответил Билл. — Только не всякий способен его увидеть.

Конлин фыркнул и быстро постарался прикрыть смех кашлем. Как это удобно! Призрак с уведомлением об отказе. Если ты его не сможешь увидеть, это твоя проблема. Местный совет по туризму работает блестяще.

— Хорошо, что вы изобразили его на почтовых открытках.

Билли рассмеялся.

— Вы придете на Парад?

— Ни за что его не пропущу.

Билли понимающе кивнул.

— Люди приезжают издалека, чтобы посмотреть. Это стоит лицезреть, даже если вы не увидите Костяного человека. Собственно говоря, на вашем месте я бы не слишком жалел, если вы его не увидите.

— Почему вы так говорите?

«Кроме очевидной причины — прикрыть свою задницу».

— Ну… — Билли отвел взгляд. — Кажется, те, кто его совсем не замечает, гораздо счастливее тех, кому выпал такой случай.

— Увидеть его значит навлечь на себя что-то вроде проклятия? Все равно что услышать крик баньши?

— Нет, я не совсем это имел в виду. Я-то его вижу и не считаю себя проклятым. Просто… как сказано в Библии, «кто умножает познание, умножает скорбь», что-то вроде этого.

Библия. Конлин довольно хорошо знал Библию.

— Ты его видишь, — сказал Билли, — а потом видишь много такого, чего, может быть, предпочел бы и не видеть. Костяной человек — это тяжелая правда.

— Ладно. — Конлин откинулся на спинку стула и допил кофе. — Интересно, увижу ли я его.

— Есть способ проверить.

— Вы хотите сказать, если прийти на Парад?

— Я хочу сказать — прямо сейчас.

«Прямо сейчас». Водянистый холод забулькал внизу живота Конлина. Он чувствовал его в тот единственный раз, когда осознал, уже готовясь напасть, что его противник тоже вооружен. Все равно что обнаружить змею в своей постели.

Но почему эта мысль его встревожила? Чем это может ему грозить?

Словно по подсказке, Пег вышла из-за стойки бара и взяла тяжелый альбом с полки, где лежали безделушки и телефонные справочники. Она принесла его на столик Конлина.

Билли подошел, шаркая ногами, и сел на стул напротив Конлина. Пег снова налила им кофе, взяла тарелки и удалилась на кухню. Сморщенными руками Билли повернул альбом к Конлину.

Книга Костяного человека.

Альбом был дешевым, на проволочной пружинке, название на обложке из офсетной бумаги было написано от руки ярко-оранжевым маркером. Слова убегали вверх, к правому краю, результат плохого расчета. Ниже названия были нарисованы персонажи Хэллоуина, многими художниками, более тонкими фломастерами различных цветов. Здесь явно изображался Парад. Некоторые создания были нарисованы детьми и представляли собой примитивные наброски, с одних капала кровь, у других имелись клыки и желтые глаза. Оборотень на двух ногах потрясал большой костью, как в мультике. Некоторые картинки казались работой подростков: злобного вида фэйри в невероятных доспехах, принцессы с развевающимися волосами и громадными, невинными глазами японских «манга». Некоторые существа были выписаны с большим мастерством, тщательно, с тенями, они так и рвались с обложки.

Конлин вопросительно взглянул на Билли.

— Откройте альбом. — Билли подался вперед, опираясь на скрещенные руки.

Конлин взялся за обложку и раскрыл книгу. Новые рисунки теснились на маленькой страничке, где тот же заголовок был размещен более удачно, на этот раз написанный четкими черными буквами, на линиях, прочерченных с помощью линейки. Следующий разворот вспыхнул многоцветными надписями на обеих сторонах, левой и правой. Картинки уступили место чему-то вроде граффити на тему Костяного человека: посланиям от десятков людей. Костяной человек рулит! Фанат. Мы видели Костяного человека, 98 год. Семья Роберта Линча, Сок-сити, Висконсин. Круто, КОСТИ! Остеофил, 1999 год. А под этой строчкой: Дурень, Эта книга — остеофил! Дункан, 11.01.99.