Галерея римских императриц - Александр Кравчук

Несколько позже начали говорить, что и древо Святого Креста нашла тоже Елена. Утверждали, что она обнаружила остатки трех крестов. На котором из них был распят Иисус, определили, касаясь кусочком от каждого креста тела тяжело больной женщины – только один из трех сразу сотворил чудо исцеления, а возможно даже и воскрешения. Часть креста осталась в Иерусалиме, а другую часть императрица забрала с собой в Константинополь, так же как и гвозди с креста и табличку, которая была к нему прибита.

И хотя современники Елены, среди которых был и Евсевий Кесарийский, христианский историк, живший в Палестине, совершенно умалчивают об обнаружении каких-либо бесценных реликвий, однако с годами эта история обрастала все большим количеством деталей и подробностей, сформировавшись окончательно к концу IV века – практически через два поколения после смерти Елены. Рассказ этот имел огромное значение для создания и закрепления той специфической формы проявления благочестивости, каковой является разыскивание и окружение поклонением действительных или же мнимых реликвий.

Елена умерла приблизительно в 330 г., вернувшись из путешествия по святым местам. Она прожила около восьмидесяти лет. Сын был рядом с матерью, когда она умирала.

Останки Елены наверняка упокоились в римской гробнице у дороги Via Labikana, неподалеку от того места, где находился ее дворец. Это был целый комплекс, строить который начал еще Септимий Север, и где впоследствии часто бывал Гелиогабал. Все постройки комплекса, в состав которого входил собственно дворец, а также амфитеатр и термы, именовались общим названием sessorium. Сохранившаяся надпись свидетельствует о том, что термы его были отстроены после пожара как раз императрицей Еленой. Сегодня от них остались лишь руины. А большой зал дворца после ее смерти был переделан в храм, который известен ныне как базилика Святого Креста в Иерусалиме. В крипте храма стоит статуя, представляющая Елену с крестом в руке. В действительности это статуя Юноны, найденная некогда в Остии, которой заменили голову и приделали руки вместе с крестом. Вот уж истинный символ бренности и одновременно преемственности религиозных культов.

Спустя примерно сто лет после смерти Елены ее стали считать святой в восточной части империи, а в западной ее признали святой в IX веке. Поклонению, которым окружено ее имя, не помешал даже тот факт (о котором до сегодняшнего дня умалчивают как жития святых, так и серьезные энциклопедии), что Елена была виновницей смерти Фаусты и что она была ярой сторонницей арианства, той самой доктрины, сформулированной Арием в начале IV века, которая гласила, что Иисус был не сыном, а совершеннейшим созданием Бога, и которая была объявлена ересью Никейским собором 325 г.

Фауста

Flavia Maxima Fausta

Вероятнее всего, первая и единственная жена императора Константина Великого, правившего в 306-337 гг.

В 325 г. получила титул августы.

Была убита по приказу мужа в 326 г.

Имела двух или трех сыновей и двух дочерей.

Фауста родилась в Риме не ранее 290 г. Она была дочерью императора Максимиана и его второй жены Эвтропии. Ее обручили с Константином, когда оба они была еще детьми. Известно, что это обручение было представлено на символической картине в императорском дворце в Аквилее – на ней маленькая девочка с трудом протягивала мальчику золотой шлем, украшенный драгоценными камнями и плюмажем из перьев. Свадьба состоялась лишь в 307 г. Скорее всего, это событие произошло в Арелате (сегодняшний Арль), в Южной Галлии.

Во время свадебной церемонии, как это было принято в то время (традиция эта дошла и до наших дней), была произнесена торжественная речь, текст которой полностью сохранился. Речь эта не совсем обычна для такого случая, поскольку представляла собой не поздравление и пожелания молодым, а панегирик в честь тестя – императора Максимиана и его зятя Константина. Так что перед нами нечто вроде политического манифеста, гласящего самыми разумными словами, какое же счастье ждет римлян и всю империю благодаря укреплению власти обоих победоносных, великолепных, питающих друг к другу искреннюю дружбу императоров, с этого момента связанных еще и семейными узами. И, по правде говоря, автор был совершенно прав, акцентируя внимание именно на этом аспекте свершившегося брака. Он был своеобразной политической сделкой, благодаря которой оба правителя подтверждали правомочность своих императорских титулов, крайне сомнительную с юридической точки зрения. О невесте в панегирике автор едва упомянул, зато не преминул подробнейшим образом описать ту картину в аквилейском дворце и выразить надежду на то, что от этого брака родятся потомки, которые принесут счастье и родителям, и всему миру.

Чтобы жениться на Фаусте, Константину пришлось расстаться с женщиной, с которой он жил до этого. Звали ее Минервина и она, вероятнее всего, была его любовницей, а не официальной женой. Источники никаких подробностей о Минервине не сообщают, хотя она была матерью первенца Константина – Криспа. В момент женитьбы отца на Фаусте он был подростком, ненамного моложе своей новой мачехи. И никому из участников пышных свадебных трожеств даже в голову не могло прийти, как вскоре повернутся судьбы Максимиана, Фаусты, Криспа!

В период с 307 по 312 г. Фауста вместе с мужем пребывала в Галлии, где его главной резиденцией был Тревир. Константин победоносно воевал с германцами, а тем временем обуревавшая Максимиана жажда власти осложняла внутреннюю ситуацию. Сначала он пожелел отстранить от власти в Риме собственного сына – брата Фаусты Максенция. После этого он отрекся от императорской власти. И наконец, в 310 г. он прибыл в Галлию, где попытался подбить стоявшие на юге войска на мятеж против собственного зятя Константина, пока тот воевал на Рейне. Однако в Марселе Максимиан попал в руки Константина, а вскоре после этого был найден повешенным. Официальная пропаганда объявила эту смерть самоубийством, хотя в действительности речь, скорее всего, шла об убийстве по политическим мотивам. Распускали слухи, что Максимиан до последней минуты продолжал плести интриги против своего зятя, пытаясь втянуть в них еще и Фаусту. Говорили, что Максимиан убеждал ее оставить открытой дверь в супружескую спальню и таким образом помочь его убить, но Фауста рассказала об этом плане Константину. В императорской постели вместо Константина оказался евнух, а Максимиана поймали с ножом в руке, когда он пытался нанести смертельный удар. Эта не слишком правдоподобная история должна была объяснить и оправдать устранение императорского тестя при столь таинственных обстоятельствах. Надо признать, что Константин был мастером фабрикации подобных слухов, которые должны были разъяснять общественному мнению те или иные его политические шаги. После этого первого преступления Константина против члена собственной семьи, совершенного спустя всего три года после его свадьбы с Фаустой, не за горами были и другие, еще более ужасающие.