Кундуз-Гардез. Бригада уходит в горы (СИ) - Бикбаев Равиль Нагимович

— С телами что делать, раненого куда эвакуировать? — понизив голос спрашивает С***.

Раненый может не выдержать переноски, вынос убитых сильно затормозит наше движение. Не выдержит… затормозит… так ведь не бросишь же их тут в горах.

— Славке скажи пусть остается со своими, — распоряжается П*** — круговую оборону пусть займет и ждет приказа.

С*** уходит к командиру взвода противотанкистов, тот сидит рядом с раненым. Поодаль в тени от скалы лежат два завернутых тела. А пацан все постанывает, ему грудь прострелили. Рядом весь его взвод сгрудился. Первый это у них бой. Не привыкли еще.

А мы уходим. Вдогон духам. В ста метрах впереди первый взвод, теперь они ГПЗ. Духи боя не принимают, не пытаются нас задержать и мы прем вперед. Вот за теми горами дорога, на ней укрывшись за машинами отстреливаются наши ребята, еще чуть — чуть нам идти, километра полтора только до них осталось. Шире шаг! Не отставать, соблюдать дистанцию…

В ГПЗ все бойцы разом легли и стали расползаться: вправо; влево. Только один прежде чем лечь быстро сделал отмашку рукой: «Внимание! Вижу противника» Не стреляют. Мы духов видим, они нас нет. Вся рота залегла. Минометчики и АГСники выбирают места для позиций и устанавливают свои стволы, остальные пригнувшись перебежками по одному вперед. Третий взвод влево, второй взвод вправо. Не добегая до левофлангового бойца ГПЗ лечь и дальше по пластунски. Жмешься к земле и ползешь, рвут острые мелкие камни форму, а мне уже наплевать, мне ее в любом случае не долго осталось носить.

Вот они! Около сотни их будет. На вершине соседней горы спиной к нам с десяток духов с винтовками, вниз постреливают. В межгорной долине расположились два миномета, расчеты мины подносят, скользнула мина в ствол миномета через секунду резкий хлопок и полетела мина. Еще через несколько секунд доносится взрыв. Бьют по нашим навесным огнем. Остальные отдыхают. Сидят, лежат, бродят, наверно пьют из котелков, жуют лепешки, курят, болтают. Хотя кто его знает, отсюда ясно не видно. А вот то что перерыв устроили, а охранение не выставили, это точно. Как всегда. У них с этим делом всегда не важно было. Смотрят перед собой, за тылом и флангами не следят. Или все-таки следят?

Расстояние между нами метров восемьсот, из стрелкового оружия огонь малоэффективен, у мин разброс большой, АГС на пределе стрелять будет, особого толка от такой стрельбы нет.

А значит… а значит ползком на рубеж открытия действенного огня. Ползком триста метров. Ползти и молится, чтобы не засекли наблюдатели. Хотя молится это так для «красного» словца. Когда ползешь не молишься, некогда, тяжелое это дело передвигаться по пластунски. Мысли когда ползешь, все конкретные: «вот до того камушка доползти… колючий кустарник миновать… о камни не порезаться не побиться… чуток отдохнуть как замереть, вслушаться и опять ползти».

Значит ползти? Или нет? ладно пока подождем, прикажут змейками прошуршим вперед, а ведь прикажут, другого выхода то нет…

— Тебя ротный зовет! — подполз и передал приказание маленький смуглый боец из первого взвода, — Он у нас, — и рукой показал где.

— Давай за мной, — тихонько говорю я бойцу. Как его? Дудырь вроде?

Пока ящеркой полз все не вслух матерился: «как при царе Горохе под такую…, все приказы связными передаем, на полевых малого радиуса действия рациях аккумуляторы сели, а новых нет. Идиотизм! Ползи тут теперь, а если заметят? Наш же враз разъ…бут!»

В маленькой ложбинке за десять метров от позиции первого взвода все офицеры собрались и два сержанта: я и Лёха. Присели.

— Твой взвод, — обращается П*** к командиру первого взвода, — уходит, делает за горой круг и в засаду с правого фланга. Отсюда видно, что там еще одна тропа и если через нее пойдут духи на прорыв ты их встретишь.

— Ты, — приказывает он командиру четвертого взвода, — после первого выстрела открываешь и ведешь беглый огонь из минометов, по долине, АГСника туда же прикажешь стрелять. Сам знаю! — не давая возразить лейтенанту резко говорит П***, - что результат будет почти нулевой, хоть панику посеешь и то хорошо.

— Лёха! — поворачивается П*** в сторону командира отделения ПКМ, — на тебе те духи что на вершине засели, все четыре пулемета твоего отделения пусть только по ним бьют. И чтобы они головы не подняли.

— Ты, — смотрит на меня П*** — ведешь стрельбу только по минометным расчетам, огнем минометы блокируешь и что бы никто к этим трубам близко не подошел, если повезет то может в мину попадешь и она рванет.

— Второй взвод отстреливает остальных, — закончил постановку задачи П*** — Вопросы?

— Так мы их не выбьем, — доставая сигареты категорично возражаю я и смотрю как недовольно морщится П***, - они за камнями попрячутся, и будут отстреливаться. Вот и будем друг в друга до темноты пулять.

— Ты кто? — с сарказмом спрашивает П*** — может фельдмаршал? Али генерал? — и резко повышая голос, — Х. ля ты меня учишь!? Думаешь я сам не знаю? Может ты предположишь: «В атаку вперед!» Побить то мы их побьем, а сколько ребят положим?! За камнями попрячутся, — едко передразнивая меня хлещет словами П***, - вот и пусть прячутся. Во — первых по дороге они стрелять больше не смогут. Во-вторых мы на них вертолеты наведем. Третье, по дороге через час или два подойдет батарея «Градов», укажем им точные координаты, сами чуть отойдем, они дадут залп, так тут даже камни оплавятся.

Все так и вышло. Открыв огонь по распределенным целям, мы связали духов. По окруженному батальону никто из них больше не стрелял. Наш огонь был мало эффективен. Зато ведь и они по нам точно попасть не могли. Во взрыватель мины я конечно не попал, зато к своим минометам никто из духов больше не сунулся. Они по камням расползлись и отстреливались, мы за своими камнями сидели и постреливали. Обычная перестрелка, это для нас. А вот для них… через полчаса перестрелки по рации П*** навёл на них звено вертолетов, трассерами и сигнальными ракетами мы указали пилотам цели. На духовских позициях от взрывов НУРСов месиво камней и осколков. После налета вертушек прекратился оттуда огонь. А мы все равно не встаем. От дороги что за горой уже не слышен гул боя. Не одна наша рота, дошла. Остальные выдвигаясь своими маршрутами тоже сбили духов с их рубежей.

— Отходим! — слышу крик от позиций второго взвода, где сейчас находится П*** со связистом, и голосом по цепи передается приказ: «Отходим… Отходим…»

— Уходим! — повторяю я команду своим бойцам.

Быстро отступаем еще метров пятьсот назад, на исходный рубеж. Перебежками передвигаемся, как говорится: «береженого Бог бережет». Сейчас «Грады» начтут бить. Часто так бывало, что реактивные снаряды в полете меняли траекторию и били по своим. Лучше подальше отойти. А то как саданут…

За уклоном горы все собираются, повзводно, по группам, переговариваются, рассаживаются, закуривают, пьют воду, кто-то уже и сухари грызет. Только наши посты наблюдения бдят. А так… то почти закончен бой.

Перекличка. Все налицо.

— Слушай Саша! — подхожу к П*** — а сейчас то зачем «Градами» бить?

Рядом с П*** стоит связист и передает по рации координаты и видимые ориентиры командиру батареи реактивных систем залпового огня.

— Пусть потренируются, — подмигивая и улыбаясь отвечает довольный офицер, — может и орденок кто заработает. Для карьеры офицера орден большое дело.

Залп! Горы как содрогнулись, взрывная волна аж до нас докатилась. Реактивные снаряды ударили по указанной площади. Даже у нас с гор посыпались мелкие камушки, ну и удар. Еще залп и опять дрогнули горы.

— Передай полное накрытие, и достаточно, — приказывает П*** связисту, тот начинает бубнить в микрофон.

— Бери своих ребят и проверь, что там, — приказывает мне П*** и тут же отменяет приказ, — Нет! Ты тут стой. Лейтенант С***! — зовет П*** своего временного заместителя.

Тот подбегает. Оживленный радостный. Такой бой, такой бой! Потерь почти нет, духи перебиты, окруженный батальон деблокирован. Все почти как на показательных учениях. Грамотное взаимодействие родов войск. Десант, авиация, артиллерия. Комбинированные удары, умелое командование и противник уничтожен. Вот только тут потери не условные, живые люди с обоих сторон убиты. Не хера тут радоваться товарищ лейтенант. Я отворачиваюсь. Чего-то меня на сантименты потянуло, сам же рад, что я жив, а они убиты. Чего ж ты других за то же осуждаешь?