Лестница из черепов - Дмитрий Богуцкий

же, — кивнула Сян. — Обязательно будет. Воду. Минеральную. Только прежде чем подать, подержите воду открытой, чтобы углекислый газ отошел.

Да блин! Ясно, что она это специально. Но у меня что — теперь вообще никаких радостей в жизни не будет? Капитан Чонг иронично наблюдал за мной.

— Мне жена тоже воли не дает, — усмехнулся он. — Очень хочет, чтобы я похудел.

— Ой, да ладно! — возмутилась Дзянь. — Вам худеть только форму портить! Мужчина в самом соку, ха-ха!

Нагнулась к Чонгу и по руке его интимно так похлопала. Мы все остальные трое, изрядно прифигев, следили за ее дерзким нарушением личных границ.

Капитан Чонг тут же судорожно испил водицы из бокала и ослабил узел галстука. Ага, давление поднялось? С виду вроде бы приличный человек, а все туда же, на чужих девок заглядывается.

«Не дам! Моё!»

— Так, на чем мы остановились? — прокашлявшись, спросил Чонг.

— На том, — весело выпалила Дзянь. — Зачем такому великолепному, блестящему, одаренному, талантливому, спортивному и востребованному молодому человеку как Чан, губить свою молодость в бюрократической яме вроде вашего участка?

Да блин!

— А ты сегодня в ударе, подруга, — удивленно заломив бровь прокомментировала Сян, не отрываясь от меню. — Жжешь. О! Точно! Фламбированные креветки в яичном кляре! Идите к мамочке.

— Так зачем? — мило улыбнулась Дзянь пристроив подбородок на сложенные ладони и с нечеловеческой скоростью трепеща ресницами.

— Ну, — Чонг задумчиво откинулся в кресле. — Если прям так подумать, то конечно это ему ни к чему. Тяжелый, ненормированный труд, недосып, грязь и пот, людские страдания и неблагодарность, расшатанные нервы, отчеты, бюрократия. Пенсия пораньше, но это не от хорошей жизни. А учитывая сложный статус нашего территориального образования… Услуг диетолога и личного тренера в соцпакете обычного полицейского сами понимаете, не предусмотрено.

Сян одобрительно фыркнула. Ага, я тоже уловил намек. Зажрался ваш золотой мальчик — и ничего кроме страданий и слез его на стезе полицейского не ждет. Стремно я как-то тут выгляжу.

— Кажется, мы не с того места начали, — проговорил я. — Мне повезло обладать некоторыми многообещающими задатками, и я хотел бы положить их на службу обществу.

— Ага, — без всякого воодушевления отозвался Чонг. — Положить, точно… Но чтобы стать полицейским, вам нужно окончить полицейскую академию.

— Почему нет? — с энтузиазмом вскинулся я.

— Почему нет? — задумчиво отозвался Чонг. — Ну, может, потому, что обучение длится два года.

— О, — смущенно отозвался я.

— И ближайшая академия находится далеко за пределами линии ограждения, — провел добивающий аргумент капитан. — А это весьма меняет жизнь… соискателя вроде вас. Немногие готовы к подобным изменениям.

Блин. Нда. Даже с моими зашлакованным меридианами — я не мог представить, как теперь два года смогу потерять вдалеке от Потока. И Чонг, похоже, понимал, это лучше меня. Наверное, это у него не первый разговор с энтузиастами вроде меня.

— Это не первый мой разговор на эту тему, — добавил Чонг. — Я понимаю, какие сложности возникают перед молодым и многообещающим человеком из Эпицентра, когда он примеряет к себе перспективу государственной службы. У нас это действительно не простой выбор, особенно если ему уже что-то удалось достигнуть на пути боевых искусств.

Тут я крепко задумался.

— А разве у этого перспективного молодого человека нет каких-то других вариантов? — спросила Сян, отложив меню.

— У нас действуют форматы взаимодействия с добровольцами, — произнес Чонг. — Ну, Юбилейная Дружина, вы знаете. Но, там главный господин Ди, полагаю, вы знакомы. Отчаянно не желающий привести свое положение в нормальное формальное состояние добровольческой общественной организации, а мы не можем взаимодействовать с пустым местом с точки зрения государственных структур. Он даже школу свою зарегистрировать не желает.

Ого! А я и не думал, что у надзирателя Ди всё так запущено!

Или — не запущено? Или — он просто выше этого?

Тем временем официанты, едва не жонглируя многочисленными подносами, доставили нам еду и завалили стол тарелками с невыносимо аппетитным содержимым. Но передо мной поставили одинокую тарелочку со скудной горкой белого риса и маринованной вишенкой в хрустальной розетке рядышком. Клянусь, халдей подававший мне этот сиротский гарнитур с каменной мордой лица, ржал в душе как конь!

И, похоже, у меня на лице все было написано.

— Кушай, Чан, — заботливая Сян подала мне лакированные ресторанные палочки. — Это очень полезно.

Сомелье разлил винишко по чашкам, и тут мне тоже ничего не обломилось. Сян проследила, чтобы мне налили чашку исходящего паром зеленого чая и только.

— Ну, за знакомство! — произнес капитан, и все выпили. Все, кроме меня, конечно.

Да блин! Когда все возбужденно щелкая палочками и чавкая набросились на свои деликатесы, я понял, что начинаю по настоящему звереть.

— О! — воскликнула вдруг Дзянь удерживая в палочках жирный, сочный кусок свинины в кисло-сладком соусе, услада гурмана. — Это же сам Тям с Пераварти там?

— Где? — удивилась Сян, обернувшись.

Я тоже удивился, потому, что ни Тяма, ни Пераварти там точно небыло. Еще больше я офигел, когда Дзянь сунула мне палочками в рот кусок свинины. Капитан Чон с собственными палочками в руке, задрав брови до линии волос следил за нашим представлением.

— Обозналась! — объявила Дзянь, когда я начал жевать. А Сян повернулась к нам. Ну, а чо, не выплевывать же. Вкусно, блин! Вкусно!

Сян, прищурившись, перевела взгляд с жующего меня на Дзянь.

— Чего? — с подозрением спросила она.

— Да ничего, — я подхватил тарелки долю риса и закинул в рот. — Жую вот.

Сян перевела на Дзянь тяжелый взгляд.

— А давай-ка, подруга, выйдем — произнесла Сян. — В дамскую комнату.

— Зачем? — удивилась Дзянь.

— А я тебе макияж на лице поправлю, — недобро усмехнулась Сян.