От Белого моря до Черного - Алексей Стражевский

Если бы дело было только в этом… Колхозное производство вступает в пору новых крупных преобразований. В полеводстве основные работы механизированы неплохо, однако и там техника непрерывно совершенствуется. Куда более остра проблема механизации животноводства. Она особенно важна потому, что продукция животноводства еще сравнительно дорога.

— Иной раз становится тревожно, — говорит председатель колхоза. — Куда денем рабочие руки? Вот из соседнего колхоза — там народу много по отношению к земельной площади — частенько приходит бригада наниматься: свою работу кончили и хоть иди гуляй…

— Да, у нас так, — поддерживают колхозники. — А вот вы в других местах бывали, как там?

Мы рассказали в двух словах о том, что видели повсеместно. Но на севере и вблизи промышленных центров есть емкие резервуары и для сельскохозяйственной продукции и для рабочей силы… Начали все сообща рассуждать об этих серьезных вещах.

Как это — свободные руки? Да сколько еще дел в колхозе, стоит только по-новому взглянуть. Ведь до сих пор занимались почти исключительно основным производством: мясо, молоко, зерно. А культурно-бытовое строительство? А жилищное? А благоустройство?

Виктор Иванович снова забирает инициативу:

— Люди у нас — слов не найти какие. Хотя и без звезд, но скажу ответственно — герои. Когда страда — ни дней, ни ночей не знают и ничего для себя не требуют. Вот трактористы, мастера техники — вы спросите у них, кто когда бывал в театре? А тяга к культуре большая. Недавно к нам артисты приезжали, вы бы посмотрели, что делалось в клубе.

— У нас клуб на 300 мест, — дополняет кто-то из присутствующих. — билетов продали четыреста, а вошло столько, что стояли руки по швам…

— Вот так и живем, — заключает В. И. Кириченко. И на прощание, улыбаясь, говорит: — Ну, езжайте, напишите о нас: «На самом краю Воронежской области в живописной местности раскинулось село Александровка…» Это один корреспондент так сочинил. Давненько уж было дело. А чего он нашел живописного? Бугры да яры…

Мы пообещали, что не будем описывать красот ландшафта, а постараемся правдиво рассказать о заботах и нуждах рядового колхозного села, удаленного от крупных городов.

Как это обычно бывает, уже потом, размышляя на досуге, я придумывал все новые и новые возможности, которые могли бы использовать россошанские колхозники. Вот не сумели реализовать урожаи яблок — а почему не организовать бы их сушку? Ведь это даже не требовало никакого специального оборудования. Первичная обработка овощей — дело тоже не особенно сложное…

Можно пойти гораздо дальше по этому пути: почему колхозы должны оставаться только производителями сельскохозяйственного сырья? Почему бы им постепенно не превращаться в комбинаты с первичной обработкой этого сырья и выпуском некоторых видов готовой пищевой продукции? Такой поворот дела позволил бы решить некоторые примыкающие проблемы: в какой-то степени разгрузить транспорт, а главное, обеспечить занятость колхозников в осенне-зимний период, повысить их производственно-техническую квалификацию, а следовательно, и общую культуру производства и культуру быта… Вопросы проектирования, строительства, изыскания строительных материалов и оборудования можно было бы решать во взаимодействии с теми же заводскими шефами, с вузовскими коллективами при широком использовании студенческой практики и научно-технической самодеятельности.

А около трех месяцев спустя, читая материалы декабрьского Пленума ЦК партии, я узнал, что проблемы, возникшие перед колхозом имени Ленина, уже находятся в поле зрения партии и уже продумывается широкая система мероприятий, направленных на их решение. Эти проблемы стали актуальными для множества районов. Так что россошанские колхозники могут с уверенностью смотреть в будущее: если сами не придумают, как быть, им подскажет мобилизованный партией опыт всей страны.

По долинам и по взгорьям

Ехать на Каменск прямым путем через Кантемировку — Чертково — Миллерово нам отсоветовали. Километров на 150 к югу пойдет грейдер, а что такое грейдер после дождей, нам уже известно. Итак, мы решаем, совершив непредусмотренное отклонение, проехать в Каменск по территории Украинской ССР через Ровеньки — Старобельск — Луганск.

До Ровенек дорога трудная. Колонна новых автомашин-самосвалов пробирается в один из совхозов. Шоферы рассказывают: машины получали в Одессе, оттуда до Старобельска 1000 километров ехали двое суток, а тут вот 100 километров тоже вторые сутки… Машины буксуют в черноземе, по грейдеру никто не едет. Да и на обочине то одна, то другая машина, нарушив непрочную дерновину, застревает в грязи. Тогда и другие останавливаются, начинают вытаскивать. Образуется целый лагерь. Шоферы не возмущаются: привыкли, здесь каждую осень так. С собою бочки бензина, иначе нельзя. Одиночных машин сейчас встретишь мало: даже если выезжают из разных мест по отдельности, стараются объединиться в колонны.

Здесь существует автобусное сообщение, но сейчас автобус не ходит.

А рельеф все время холмистый, была бы сухая дорога, как ловко было бы катиться с горки на горку…

У Ровенек въезжаем в долину Айдара. Теперь нам ехать вдоль этой реки почти до самого Луганска. Но не везде дорога идет по долине, местами она отклоняется, взбирается на высокие взгорья, потом снова спускается к реке, пересекает ее неоднократно и опять идет долиной, срезая речные излучины…

Вскоре после Ровенек, огромного, широко распространившегося села, дорога пересекает границу. Стоят рядом два столба: к тем, кто едет с севера, обращена надпись на двух языках: «Украинская ССР. Луганская область», а для тех, кто с юга, «РСФСР. Белгородская область». Вот мы и за границей!

Пересеченность рельефа все больше, зато грунт становится тверже, лёсс по крутым откосам холмов сходит на нет, дорога идет то по песчанистой поверхности, то по глинистой, то по каменистой. Обнажения в выемках похожи на южный желтозем с мелкими известняковыми крупицами. Какие виды здесь, в верховьях Айдара! С высоких круч правобережья долины как на ладони широкая пойма реки с извилистой серебристой лентой посредине, россыпи белоснежных кубиков-мазанок среди зеленых рощиц и садов…

А снизу, из долины, мы любуемся ее высоким бортом. Он не везде образован из рыхлого мела; местами известняк, сцементированный примесями, становится более жестким. Конфигурация меловых круч мягче и однообразнее, а чем жестче известняк, тем более затейливые формы вытесывают в нем солнце, воздух и вода. Вот высокий склон равномерно изрыт прямыми параллельными оврагами, словно бороздами от гигантского плуга; а там виднеются вдали голова и плечи великана, закопанного по грудь в землю…

На более пологих склонах растет негусто травка, съедобная для овец. Вот с горы с самой вершины спускается отара. День уже клонится к вечеру, солнышко мягко светит наискось из-за горы, оно озаряет оливковую зелень склона, белую со ржавыми пятнышками осыпь известняка, и крошечные издалека светло-серые овечки на зелени склона кажутся нам живыми камушками, и удивительно, что они не скатываются по крутизне, а медленно сползают сплоченной роящейся массой.

Пока мы ужинали в Старобельске, вознаграждая себя за дневное воздержание, стемнело, и весь дальнейший путь до Каменска мы проделали в темноте.

— Ах, вот почему в ваших путевых заметках ничего не говорится о Луганске! Вы его просто не заметили впотьмах, — слышу ироническое замечание.

Ну что ж, придется откровенно объяснить, в чем дело.

Каждый, кто отправляется в путешествие с каким-то серьезным намерением, заранее изучает свой маршрут, чтобы не открывать Америк и не проглядеть существенных вещей. Наш объезд по Украине, как уже сказано выше, не был предусмотрен планом. Конечно, мы не могли не знать, например, что Луганск с его знаменитым Локомотивостроительным заводом — крупный промышленный центр, что ему принадлежит видное место в истории революционного движения; знали мы кое-что и о некоторых других местах на этом отрезке пути. Но мы не считали себя достаточно вооруженными для того, чтобы суметь разобраться в увиденном в этих краях.

Куда мы попали?

На нашей туристской карте дорога от Краснодона до границы УССР изображена в виде тоненькой ниточки. В действительности она оказалась таким же превосходным асфальтовым шоссе, каким пользовались мы почти везде на территории Украинской республики. Но стоило нам миновать столб с надписью «РСФСР», как, несмотря на жирную красную линию на карте, мы попали на тряскую, разбитую дорогу, впрочем, пока еще с твердым покрытием. До самого Донецка (быв. Гундоровская) тянулась эта «каменка», как здесь называют дорогу, мощенную булыжником (это слово мы впервые услышали в Россоши). Но за Донецком пошел захудалый грейдер, местами разбитый и разъезженный до последней степени. Хотя карта и уверяла нас в обратном, это нам не помогало: все время казалось, что мы сбились с пути.