Принцесса (СИ) - Степанова Мария Игоревна

Она села на стул, сняла ролики.

— Ух, круто! Заберу их с собой, там быстро научусь кататься! Лютик, ты просто мысли мои читаешь, честное слово!

— Ну да, — Илька подошел к Юльке, обхватил ее сзади за талию, — ты всю весну бубнила про ролики. Потом тебе некогда было, ну вот сейчас самое время. А кстати, где сигвей? Помнится, кто-то грезил этим колесом…

— В гараже лежит ваше колесо, — подал голос дед, — некому на нем кататься, я его упаковал и увез.

— Мам, — Лерка вдруг вспомнила, — мне вот пять минут назад послышалось… Или не послышалось?

— Не послышалось, — Юлька улыбнулась слегка виновато.

— Не фига себе! У нас будет ребенок что ли? Не поздновато?

— Не поздновато! — вступилась бабушка, — в самый раз!

— Да ладно, — Лерка подошла, обняла Юльку, — я не против. Ребенок это круто! Петюня вон какой забавный, жаль, Нина редко его привозит. А когда наш родится?

— Если все по плану, то в августе, — ответила Юлька.

— Ну круто! Лютик, поздравляю тебя что ли? — Лерка подошла к любимому другу, обняла его, — я не думала, что у вас все серьезно, но раз уж дело до детей дошло, то давайте как-то приживаться друг к другу.

Илька растрогано прижал Леркину голову к груди. Девушка выдержала несколько секунд, потом делано отпихнула его.

— И все равно, — широко улыбнулась она, — вы извращенцы, друзья мои!

Январь оказался очень насыщенным. Визит известной гостьи очень взбудоражил общественность. Юлька вспоминала с содроганием, как к ним нагрянули телевизионщики, а двери осаждали люди с микрофонами. Родители воспитанниц хоть и были рады, что их дочери будут учиться у самой настоящей супермодели, но такой наплыв корреспондентов испугал их. К счастью, Костя решил почти все организационные вопросы, и, к приезду гостей, школу охраняли и наряды полиции, и частные охранные агентства. Вообще, все прошло замечательно. Девушка Саша оказалась приветливой и очень разговорчивой, охотно общалась как с детьми, так и со взрослыми, оставила очень хорошее впечатление и обещала заехать как-нибудь еще раз. Ее муж, известный фотограф, отснял потрясающую фотосессию, и к концу января Костя торжественно принес журнал на английском языке, где четыре разворота было посвящено ее школе и девочкам, обучающимся тут. После этого народ повалил толпами. Желающих было столько, что пришлось менять расписание и добирать в штат еще сотрудников.

Все было хорошо, кроме одного — она чувствовала себя ужасно. К концу второго месяца беременности Юлька с ужасом обнаружила, что у нее уже торчит живот. Да и вообще, она расползлась, подурнела и испытывала все неудобства первого триместра беременности — постоянную тошноту, усталость, и, как следствие, раздражительность. Мама опять завела свою шарманку о том, что работу пора бросать, Юлька несколько раз плакала по этому поводу, прежде всего потому, что ей казалось, будто мама ее совсем не понимает. И она была очень благодарна Ильке, что он поддерживал ее желание работать. Однажды она стала свидетелем перепалки между мамой и Илькой, они спорили в кухне шепотом, чтобы Юлька не слышала. Мама утверждала, что Илька совсем не заботится о здоровье жены, а Илька отвечал, что сейчас ее здоровье в первую очередь зависит от эмоционального состояния.

К весне окончательно оформился живот, отчего походка стала утиная. Зато она наконец-то перешагнула рубеж второго триместра и перестала носить в сумке пакетики на случай непредвиденной тошноты. Теперь все время хотелось есть и тянуло на странные поступки. в марте она объявила, что хочет съездить в деревню.

— Я соскучилась по Нине, — заявила Юлька, — и по дяде Леше. И очень хочу увидеть Петю.

Это был первый случай за все время, когда Илька начал ее отговаривать. Но Юлька была полна решимости и уехала бы на автобусе, если бы муж не сдался. Он всем своим видом показывал недовольство, но Юлька, победившая в споре, делала вид, что не замечает его намеренной молчаливости.

Нины не было дома, и их встретил дядя Леша с ребенком на руках. Петя радостно рассекал по дому без штанов, и, совершенно не смущаясь, пошел к Юльке на руки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Какой же ты хорошенький, — обнимала она мальчишку, — такой славный, такой милый!

— Юля, аккуратнее, — просил Илька, — ребенок тяжелый, дай его мне.

— Не дам! — отвечала Юлька, — а вот что я для Петеньки привезла, а? Смотри, Петя, это машинка! Машинка — ж-ж-ж, поехала! А вот пирамидка! Смотри, какие колесики!

Ребенок с сияющими глазами брал из Юлькиных рук игрушки и весело гудел на своем детском языке.

— Ну, завалила его подарками, — добродушно ворчал дядя Леша, — избалуешь мне парня! Мы ж теперь одни тут хозяйствуем, Нинка на работу вышла, правда на полдня. А мы вот с Петькой вдвоем на хозяйстве. Он парень хороший, не гневливый.

Когда Юлька наконец сняла куртку, дядя Леша присвистнул.

— Да ты, гляжу, тоже за малым собралась? Вот Нинка-то удивится! Ну молодцы, молодцы! Дети это хорошо! Илюха, ты кого больше хошь — парня иль девку?

— Я дочку хочу, — ответил Илька с улыбкой.

— А вот зря! — тут же ответил дядя Леша, — девки — народ бесполезный! Ты их кормишь-поишь, одеваешь-обуваешь, а они вырастут и фюить — замуж выскакивают! Еще и приданое им собери! А вот парень — это дело! Отцов помощник, материн заступник!

Нина появилась ближе к вечеру. Она вбежала в дом уже взволнованная — увидела машину за воротами. Юлька бросилась обниматься, она вдруг осознала, как сильно соскучилась по Нине. Увидев Юлькин живот, Нина остановилась, перевела взгляд на Ильку, потом улыбнулась, положила ладонь на выпуклость и погладила.

— Когда? — только спросила она.

— В августе, — ответила Юлька.

— Сестричка будет Петеньке, — Нина произнесла это мечтательно и нежно.

— Может мальчик? — предположила Юлька.

— Нет, девочка будет, — уверенно ответила Нина.

Отмечаемое акушерскими неделями, время неслось неумолимо. Юлькина жизнь зависела напрямую оттого, как она чувствовала себя. Это было странно и удивительно, Юлька помнила, что вынашивая Лерку, она была совсем не такой. А теперь она ежеминутно прислушивалась к тому, как ведет себя существо внутри нее. Не существо, поправляла она сама себя, а дочка. В положенный срок ей сообщили, что будет девочка. Юлька была к этому готова, слишком уж уверенно об этом заявила Нина. И теперь вся семья спорила, выбирая ребенку имя. Они никак не могли сойтись во мнениях, и только Лерка, периодически присылая матери сообщения с именами Перепетуя, Офелия, и им подобными, давала понять, что будет любить сестру с тем именем, которое ей дадут родители.

Внезапно наступило лето. Весна была затяжной, с холодными ветрами и снегом в конце мая, и вдруг стало жарко, люди сняли куртки и сапоги и переоделись в легкие платья и шорты. Юльке было тяжело. Внезапно оказалось, что у нее нет подходящей одежды, и она заставила себя выбраться в магазин для беременных, где прикупила пару блузок, брюки на резинке и сарафан. Но дома расстроилась окончательно, потому что все это смотрелось на ней ужасно. Она по-прежнему ходила на работу, все понимающий Костя почти уговорил ее взять помощницу-секретаря, и буквально на следующий день в офисе появилась шустрая женщина средних лет, которая тут же продемонстрировала привычку командовать всеми, в том числе и своей начальницей. Однако, она взвалила на себя всю работу, выполняла ее безукоризненно, и Юлька была ей благодарна. Вот и сейчас, в середине рабочего дня она сидела в кафе недалеко от работы, пила холодный зеленый чай и мечтала о том, как прекрасно было бы опустить отекшие ступни в прохладную воду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Привет, — послышался знакомый голос, и Юлька обернулась с улыбкой к подходившему Косте. Он, как всегда, выглядел отлично и, главное, бодро, чего нельзя было сказать о ней.

— Привет! — Юлька махнула рукой.

— Зашел к тебе, а Евгения сказала, что отправила тебя передохнуть, — Костя присел на пластиковый стул, — Юля, я велю бухгалтерам оформить тебе декретный отпуск, это совсем ни к чему, так изнурять себя.