Двойная жизнь - Олег Рой

И самым крупным пунктом этого счета будет вовсе не простреленная нога, не подлая подстава.

Наташка!..

Когда Костя, полумертвый от потери крови и почти ничего не соображающий от боли, добрался до ее дома – не упрекнула ни словом, ни взглядом, перевязала, вызвала, невзирая на его возражения, «Скорую», день и ночь дежурила у больничной постели. А вот потом, когда стало ясно, что он точно пошел на поправку…

В больничное окно ломилось веселое буйное солнце. Но Наташа сидела до серости бледная, строгая, точно чужая.

– Меня твой следователь расспрашивал, – объявила она чуть не с порога. – Не бойся, я ничего не сказала. Да и что я могла сказать? Ничего не знаю. У тебя же от меня секреты. Своя жизнь, от которой ты и не собирался отказываться. Что бы ни обещал, что бы ни говорил, а… черного кобеля не отмоешь добела. У тебя своя жизнь. Ну а у меня своя. Хватит мне судьбу испытывать. Я всякого в жизни навидалась, и, любовь не любовь, мне надежный человек нужен. Такой, кто за слова свои отвечает. А передачки тебе в тюрьму пусть какая-нибудь другая дурочка носит. Уезжаю я, Костя. Сегодня. И билет уже взяла, и вещи собрала. Хотя какие там у меня вещи… И не ищи меня, не найдешь. А если и найдешь – толку не будет, только сердце попусту надрывать. Ничего больше не будет, Костенька. Ты все сломал. Прощай.

Повернулась – и ушла. Исчезла. Пропала. Словно приснилась. Словно все-все-все приснилось – и звенящая река, и оранжевые блики костра, и мягкие, податливые губы, и мечты, и надежды…

Рашпиль со всего маху саданул кулаком куда придется. Сбитые в кровь костяшки сразу заныли. На беленой стене котельной остался слабый коричневатый след. Кровь. Он пялился на эту стену, точно не понимая, откуда она взялась. Вроде только что было… что? Все было, подумал он. Наташа была, а я, кретин, упустил свой шанс. Э-эх, разыскать бы ее! Да только у нее-то наверняка уже своя жизнь, муж, дети… И даже если нет детей и мужа…

Он резко поднялся, хватаясь за шершавую стену – непослушную ногу повело в сторону. Кому я, хромой инвалид, нужен? Выпить, что ли? Костя нырнул в полумрак котельной. Там, в придверном шкафу, у него всегда было. Действительно, усмехнулся он, без всякого удовольствия, как лекарство, опрокинув в себя с четверть стакана. Кому такой нужен? Хромой да еще и все вопросы в бутылке готов топить, чтоб не смотреть, не видеть очевидного. Зачем Наташке такой? Ее и так жизнь не баловала.

Хотя тогда я ведь и не пил… Это уж потом, когда она ушла…

Выйдя из больницы – еще спасибо, что на своих ногах, хоть и хромая, могло и хуже обернуться, – он ткнулся было в Наташин детский садик, но безрезультатно, конечно. Уволилась, уехала, пропала. Уехал и он – слишком все в Уфе напоминало о том, как начинали они тут налаживать общую – одну на двоих – жизнь. Бедную, неуютную, но как же здорово это было! Гуляли, придумывали себе будущее, строили планы… Почти воя от безнадежности, он перебрался в Нижний Тагил, к однообразно неунывающему Морозову. Пристроился в районную котельную, вот так и сидит с тех пор посреди серого бетонного сумрака. Сыч сычом. Как-то раз даже, выпив лишнего, рассказал немного о жизненном «повороте» и подлости Красавчика Алекса. Не в подробностях, конечно, еще чего, а так, в двух словах: обещал, мол, дело прибыльное, да кинул, вместо денег – нога простреленная.

Костя плеснул в мутный стакан еще порцию, выпил, сморщился – тьфу, гадость. И ведь не берет совсем, вот какая штука!

С грохотом распахнувшаяся дверь вывалила в серый полумрак широкий ломоть солнечного света.

– Бухаешь, Рашпиль? – с порога захохотал как всегда шумный Мороз. – Хорош ханку жрать, – он сунул споловиненную бутылку в шкаф, – ты мне сейчас трезвый нужен. Новостишки нарисовались – закачаешься.

Морозов вразвалочку, насвистывая «В Кейптаунском порту», подошел к столу, ногой вытащил из-под него табуретку, оседлал ее верхом и замолчал, пристально глядя на Седова – держал паузу.

– Да что там у тебя за новостишки, – пренебрежительно отмахнулся тот, давным-давно уже наизусть выучивший морозовскую манеру. – Опять небось в пивной подрался. Надоело, Гарик! Зачем бутылку убрал? Ты мне кто – нянька, что ли?

– А вот это видел?! – Мороз размашисто хлопнул по столу ярким журналом. – У секретарши нашей стащил. Я к начальству и не хожу никогда, они типа крутые, а я типа никто. А тут мне бумажку надо было подписать, ну и… В куче там лежал.

– Ну и лежал бы. Чего ты мне-то приволок? – Костя с некоторым удивлением смотрел на надувшегося от важности приятеля.

– А то! – Гарик раскрыл журнал и ткнул Седову под нос какую-то пеструю фотографию. – Да ты погляди, погляди, враз протрезвеешь.

Костя, нахмурившись, вгляделся в глянцевую страницу. Река, скалы, катамараны… катамараны, черт бы их подрал! Сплавщики…

– Ну… Река вроде знакомая… Но они все похожи.

– Река?.. – Мороз презрительно фыркнул. – Ты вот на этот кадр глянь, на эту вот морду. Ну? Неужто забыл?

Сердце тяжело, как скальный обломок в пороге, повернулось в груди, больно царапая ребра.

– Алекс?! – Рашпиль ошарашенно переводил взгляд с фотографии на Гарика и обратно – убедиться, что глаза не обманывают, что на фото…

– Ну! – захохотал приятель. – Красавчик! Это ж он тебя кинул, да? Ну ты ж тогда сказал, что из-за него охромел и вообще он тебя подставил. Объявился! Решил, что все про него забыли, типа можно нарисоваться. Небось за денежками вернулся. Я-то думал, он на каких-нибудь Мальдивах давным-давно отжигает. А он небось тогда с собой все не потащил, припрятал. А сейчас вернулся. Забрать. Иначе чего б ему тут делать, а? – реготнул Мороз.

Его голос доносился как сквозь вату. Или издалека.

– Погоди, погоди, – нахмурился Костя. Достал из шкафа убранную было бутылку, налил стакан чуть не доверху и махнул, почти не почувствовав вкуса. Зато в голове вдруг прояснилось, все вокруг стало резким, отчетливым – словно кто-то где-то подкрутил соответствующую ручку – и в то же время каким-то нереальным.

– Ты погляди, – бубнил Гарик, тыкая ногтем в журнальную страницу. – Красавчика и искать не придется. Фотки-то, написано, с Инзера этого самого. То есть он там же и объявился. И название базы обозначено. Ну?

Костя почти не слушал. Не зря, нет, не зря ему сегодня эта женщина в автобусе встретилась. Знак свыше, не иначе. Непонятно, правда, к добру оно или к худу, ну да это потом разберемся, а знак верный.

– Хорош базарить не по делу, – резко оборвал он Гарика. – Гони на вокзал, бери билеты до Инзера. Прямо на сегодня, ясно?