Реальный социализм - Николай Старилов

Все или почти все здесь правильно, но одна «маленькая» «оговорка» обесценивает весь этот «революционный» пассаж: «пролетарская демократия». Но «пролетарская демократия» в стране, где пролетариат составлял 10 %, а крестьяне более 80 %, означала, что отнюдь не большинство будет подавлять буржуазию и помещиков, а меньшинство будет подавлять большинство, не говоря уж о том, что пролетариат вообще имел к власти большевиков весьма касательное отношение, и чем дальше шла эта власть по своему собственному пути, тем меньше у пролетариата и этой власти становилось точек соприкосновения. Во всяком случае это не просто оговорка.

«Мне кажется, что они слишком злоупотребляют фразами об „авторитете“ и централизации. Я не знаю вещи более авторитарной, чем революция и, мне кажется, что когда посредством бомб и ружейных пуль навязывают свою волю другим, как это делается во всякой революции, то осуществляется именно акт власти. Недостаток централизации и власти стоил жизни Парижской Коммуне.

После победы делайте с властью и т. д… что хотите, но для борьбы (подч. мной — Н.С.) необходимо соединить все наши силы в один кулак и сконцентрировать их в одном пункте атаки. А когда мне говорят о власти и централизации как о двух вещах, заслуживающих осуждения при всяких обстоятельствах, то мне кажется, что те, кто так говорят, либо не знают, что такое революция, либо являются революционерами лишь на словах».

Ф. Энгельс — К. Терцаги, 14 января 1872 г. Избранные письма, М.1948 г. с.275.

В 33 томе второго издания Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса, (М.1964 г.) под № 145 на стр. 314–318 приводятся два черновика этого письма, причем второй черновик датирован так: «14 — (15) января 1872 г. После текста этих двух черновиков указано: „В настоящем виде публикуется впервые. Печатается по рукописи. Перевод с итальянского и немецкого“. Теперь сравните две фразы:

1. 1948 г. „После победы делайте с властью и т. д., что хотите, но для борьбы необходимо соединить все наши силы в один кулак и сконцентрировать их в одном пункте атаки“.

2. 1964 г. „После победы делайте с авторитетом и т. д., что хотите…“

В „варианте“ 1964 г. слово „власть“ везде заменено словом „авторитет“. Зачем же понадобился этот подлог? Таким нехитрым способом — заменой близким по значению словом, искажена и затемнена ясная мысль Энгельса, который говорит не о каком-то там „авторитете“, а о политической власти! Еще бы, ведь одна эта фраза, совершенно недвусмысленная, можно сказать, стирает с лица земли олигархию: „После победы делайте с властью и т. д., что хотите…“, т. е., как бы пролетариат, народ, не организовался конкретно, формы этой организации после победы уже не имеют решающего значения (Ф. Энгельс, конечно, имел ввиду формы демократической социалистической организации народа — да других трудящиеся после победы просто не могут создать). После победы действительно социалистической революции отнюдь не требуется „возрастание роли партии и государства“, как раз наоборот — и именно это соответствует тем взглядам, которые всю жизнь исповедовали Ф. Энгельс и К. Маркс.

После построения основ социалистического общества, т. е. после завершения революции, революционных преобразований, политическая жизнь страны в том виде, в каком она еще остается и при социализме, т. е. в виде медленно отмирающей, засыпающей демократии (что, несомненно, будет весьма длительным процессом) должна быть организована так свободно, насколько это вообще возможно. Какие-то временные объединения граждан, очевидно, будут существовать, особенно перед выборами, но в них не должно быть жесткой организации, присущей прежним политическим партиям. „В обычных рассуждениях о государстве постоянно делается та ошибка, от которой здесь предостерегает Энгельс и которую мы отмечали мимоходом в предыдущем изложении. Именно: постоянно забывают, что уничтожение государства есть также уничтожение демократии, что отмирание государства есть отмирание демократии. На первый взгляд такое утверждение представляется крайне странным и непонятным; пожалуй, даже возникнет у кого-либо опасение (смеяться здесь или плакать? Н.С.), не ожидаем ли мы пришествия такого общественного устройства, когда не будет соблюдаться принцип подчинения меньшинства большинству, ибо ведь демократия это и есть признание такого принципа? Нет. Демократия не тождественна с подчинением меньшинства большинству. Демократия есть признающее подчинение меньшинства большинству государство. т. е. организация для систематического насилия одного класса над другим, одной части населения над другою?“ Вот же любитель насилия! Да не о насилии теперь уже идет речь в прежнем понимании старого классового общества с его классовым антагонизмом, вот что важно. Это примерно то же самое, что „сравнивать“ насилие маньяка над ребенком и „насилие“ родителя или воспитателя над ребенком в детском саду или в школе. „Что касается проекта устава, то я считаю его принципиально ошибочным, а в области профессиональных союзов у меня, я думаю, больше опыта, чем у любого из моих современников. Не вдаваясь в детали, замечу только, что организация, построенная на основе централизма, пригодна для тайных обществ и сектантских движений, но противоречит сущности профессиональных союзов. Будь она даже возможна, — а я заявляю, что она просто-напросто невозможна, — она была бы нежелательна, особенно в Германии, где рабочий с детских лет живет в атмосфере бюрократической регламентации и верит в авторитеты, в начальство, и где его нужно прежде всего приучать к самостоятельности“.

Каждый член общества должен иметь возможность свободно, независимо от воли и желаний других лиц вступить в любую общественную организацию и выйти из нее без всяких формальностей. Никаких специфических групповых обязательств, „партийной тайны“, „закрытых заседаний“ и т. д. нельзя допустить. Постепенно „традиции“ капитализма отомрут и люди просто привыкнут к этой свободной организации общественной жизни. „Теперь же немецкий пролетариат может даже обойтись без официальной организации, и открытой и тайной; простая, сама собой разумеющаяся связь одинаково мыслящих товарищей по классу достаточна для того, чтобы без всяких уставов, комитетов, постановлений и тому подобных осязаемых форм потрясти всю Германскую империю“. В одной этой гениальной фразе Энгельса заключено больше коммунизма и демократии, чем во всех писаниях оппортуниста и бюрократа Ленина. „Когда в ходе развития исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер. Политическая власть в собственном смысле слова — это организованное насилие одного класса для подавления другого. Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс, если путем революции он превращает себя в господствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производственные отношения, то вместе с этими производственными отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое господство как класса. На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех“. „… политическое управление людьми должно превратиться в распоряжение вещами и в руководство процессами производства…“

3. Интернационализм

Нужно избавиться от старого плоского понимания „интернационализма“ навязанного нам государственным капитализмом. Действительный интернационализм это не поцелуи с китайцами или африканцами на аэродроме, и даже не строительство предприятий, хотя бы потому что больше и лучше строят западные монополии.

Интернационализм — это тенденция. Интернационализм это взаимообогащение, взаимопроникновение.

При капитализме тоже есть и взаимообогащение и взаимопроникновение, но превалирует нивелировка, стандартизация под один эталон (европейский или американо-европейский) — это легко заметить даже по манере одеваться. Эта превалирующая и частно-капиталистическая и государственно-капиталистическая тенденция стандартизации закономерно встречается со все более усиливающейся встречной тенденцией, вызванной этой стандартизацией — растущим национализмом.

Для того, чтобы начать объединяться, нужно предварительно как следует размежеваться. Не нужно ожидать, что сразу после свершения социалистической революции народы „сольются в братском поцелуе“ — прежде чем привести к позитивным результатам и, прежде всего, вначале — пересилить тенденцию к национализму, тенденции к интернационализму понадобится время и поначалу она приведет, как это ни парадоксально на первый взгляд — к национальному самоопределению, которое в большинстве случаев, вероятно, закончится политическим, государственным отделением. Это особенно важно для такой страны как Россия и надо быть готовыми к этому.