Русь и Орда - Даниил Сергеевич Калинин

Симеон Дмитриевич, младший сын князя Дмитрия Константиновича, с тревогой посматривает в ночную тьму, что должна уже вот-вот смениться предрассветными сумерками. Вон, на восходе стык тверди небесной и тверди земной уже просветлел, предупреждая о скором пробуждении солнца… Но у полуночных врат Булгара, где встала лагерем нижегородская рать, беспросветный мрак пока не сдается. Ведь тонкий, едва видимый месяц с ночного неба ушел окончательно – да и просто пасмурно! Вон, нависшие над головой тучи были готовы прорваться плотными зарядами снега еще вчера вечером… Но и хорошо, что не прорвались, что не завьюжило – иначе пришлось бы ждать хана еще день! А то и два, и три…

Но нет – вскоре уже должна показаться на реке могучая рать татар, уже очень скоро! И первый ее удар обрушится именно на нижегородцев, разбивших свой лагерь у самой кромки волжского берега…

Тяжело выдохнул Симеон Дмитриевич, очень тяжело. Что и говорить, жаль нижегородских воев, очень жаль! Свои же ведь ратники! Хорошо хоть сумел убедить отца удержать половину княжеской дружины и суздальских ратников, и так понесших немалые потери на Куликовом поле. Да напросился в поход вместо старшего брата Василия – пусть и под общим началом дяди, Бориса Константиновича…

Брата Василия Симеон любит, пусть и не всегда с ним ладит. А вот дядю ему не жалко – чего жалеть немолодого уже, въедливого и жадного князя Городецкого? Причем верного именно великому князю Московскому… Много о себе думает Борис Городецкий, много о себе мнит победитель мокши, что разграбила Нижний внезапным налетом четыре года назад! А ведь в свое время гордый дядя пытался забрать стольный град у отца – и никакие увещевания церковников не смогли его переубедить. Борис даже на закрытие храмов в Нижнем Новгороде не посмотрел! И только московские полки заставили его искать мира с Дмитрием Константиновичем, отцом Симеона… А не станет отца, так забудет Борис про Городец, ринется добывать себе Нижний!

Нет уж… Пусть лучше сгинет. Вместе со всей своей дружиной…

Вновь тяжело выдохнул княжич, замерший с десятком лично преданных ему ближников у самого берега Волги. В эту ночь дозор несли вои из личной дружины Симеона – да к рассвету он отправил их отдыхать. Мол, все одно не спится княжичу, так пусть он сам с ближниками у берега и постоит, побдит в дозоре – а дружинным-то что? Те и рады отогреться после бессонной, холодной ночи – уж тем более, если сам Симеон Дмитриевич отпустил!

Только неладно на сердце княжича, ох как неладно… Шут с ней, городецкой ратью, ее дружина верна лишь Борису. А вот нижегородцев под удар подставлять (включая воев собственной сотни!) ему действительно жаль… Но ведь и ничего с тем не поделать! Простые ратники уже не раз воевали вместе с москвичами в одном войске – общим походом они громили Булгар шесть лет назад, взяв богатую добычи. И также все вместе были биты на Пьяни спустя год…

Но позор хмельного поражения нижегородцы смыли и своей, и чужой кровью на Куликовом поле! И теперь дружинники Нижнего Новгорода почитают за вождей именно великого князя, его «Храброго» брата и первого воеводу Боброк-Волынского – а вовсе не престарелого Дмитрия Константиновича или его сыновей! Нет в ратниках и страха перед татарами, готовы они с ханской ратью биться грудь в грудь… Так поддержат ли эти вои Симеона Дмитриевича, когда он поклонится Тохтамышу всем княжеством, признавая власть хана над Русью? Согласятся ли вновь платить дань татарам без очевидного, сокрушительного поражения?!

Нет!

Так пусть уж лучше сгинут здесь, у Булгара – чем на стенах Нижнего Новгорода, куда в конечном итоге пришел бы Тохтамыш с великой ратью…

Симеон Дмитриевич пожил на бренной земле уже практически тридцать лет, и когда-то честную детскую веру в Господа в его душе сменила гордыня и властолюбие… А следом пришло и снисходительное презрение к нищим церковникам, подобным Сергию Радонежскому, не сумевшему переубедить Бориса Городецкого отдать Нижний отцу! Как же… В этом случае дядя показал младшему из племянников наглядный пример того, что имеет действительный вес на бренной земле: мирные увещевания – или же ратная сила!

Но все-таки остатки совести, что некоторые именуют «гласом Божьим» в людском сердце, Симеон из своей души вытравить так и не смог. И понимая, что Василий может и сгинуть в походе, княжич убедил отца оставить старшего брата в Суздале, сохранив под его началом также и остатки местной дружины, заметно поредевшей на Куликах…

А грядущий разгром и истребление нижегородцев Симеон оправдал заключенным с Тохтамышем соглашением – теперь, когда хан пойдет в обратный поход на Русь, он не должен тронуть отцовский удел! И это большое благо для Нижегородского княжества… Ведь в противном случае, когда ордынцы, озлобленные отказом Москвы платить дань, явились бы к Нижнему, они бы не пощадили никого – ни воев, ни членов их семей! И старых, и малых…

Так что по всему выходит, что Симеон благое дело делает.

О том, что не случись его предательства, так великий князь Дмитрий Иоаннович мог бы разбить Тохтамыша в Булгаре, младший сын суздальского князя старается просто не думать. А если все же невольно возвращается к этим мыслям – то тотчас гонит их от себя: Донской, быть может, и разбил бы хана зимой, но летом-то Тохтамыш вернется с куда большей силой! И уже тогда отомстит сполна! Нет, пусть все идет своим чередом: великий князь сгинет здесь со всем своим войском и братом Храбрым – а хан даст ярлык на великое княжение Симеону. А уж тот достойно воспитает племянников от сестры Евдокии, даст им наделы… Какие-никакие. И будет править в Москве – или Суздале, или Нижнем, не столь и важно!

Главное, что Симеону быть великим князем на Руси!

Только бы хан успел ударить сегодня, перед рассветом. Не зря же Симеон предложил именно нижегородцам встать у полуночных ворот крепости – да ныне снял дозоры! Легко перебьют татары сонных воев, уничтожив разом пятую часть русской рати – а уж там из Булгара поспешит на выручку хану сильное войско… Благо, что княжич сумел передать весточку в город.

Но ведь и медлить нельзя! Не сегодня-завтра на помощь великому князю подойдут рязанцы, сумевшие в упорном бою захватить Казань… И переманившие часть булгар под руку предателя, царевича Ак-Хозя! Олег Рязанский успел упредить князя Дмитрия гонцом, указав, что в Казани русичей ждала засада – и что отбились благодаря измене булгар. Да все одно рязанцы понесли значительные потери… Однако же две с лишним тысячи дружинников и ушкуйников