Арт-Джаз - Антон Шаффер

— И что здесь? — не понял Коротков. — Здесь Арсений прятался?

— Нет, — отрицательно повертел головой молодой человек. — Здесь мы храним «эвакуатор».

На секунду Коротков пожалел, что поддался на уговоры этого слетевшего с катушек юнца и поддался на авантюру, потеряв столько времени. Но, то, что произошло дальше, показало, как он был не прав. Строков опустился на колени, и принялся расчищать участок земли размером примерно метр на метр. Это заняло у него пару минут, после чего взгляду Короткова открылся квадратный металлический лист. Петр взял валявшуюся рядом палку и подцепил металлическую пластину, в результате чего та встала на попа и откинулась верхней стороной на землю. Внутри был тайник, в котором что-то лежало.

Коротков делал несколько шагов и приблизился к углублению. В нем стоял небольшой ящик, который Строков тут же извлек наружу и поставил перед следователем.

— Что в нем? — В голове у Короткого промелькнуло несколько не самых приятных сцен. Пару раз в своей практике, в девяностые, ему приходилось уже видеть такие вот ящечки, в которых оказывались отрезанные головы или какие-нибудь другие части тела. Неужели и сейчас ему предстояло увидеть что-то подобное? Короткова передернуло.

Строков, тем временем, достал из кармана небольшой ключ замысловатой формы и вставил его в замок. Провернув механизм несколько раз, он открыл крышку. В ящике лежал точно такой же прибор, который совсем недавно он видел у Нежданова в аэропорте.

— Что это?

— «Эвакуатор», приспособление для перемещения в другое измерение, — буднично ответил Петр, словно перемещение в другое измерение было делом обычным и в какой-то степени даже обыденным. — С помощью него Артема забрали туда.

— Куда «туда»? — уточнил Строков, разглядывая странный аппарат в ящике.

— На войну, — тяжело вздохнул юноша и грустно посмотрел на милиционера.

— На какую еще войну, Строков? Что вы несете? — Терпению майора пришел конец. Он устал слушать этот бесконечный бред и хотел уже понять, что же все-таки происходит. — Я жду объяснений.

Глава 21

«Дневник Ивана Краева.

4 апреля 1984 года

Мы живы. Но теперь нас больше — наша группа расширилась до двухсот с лишним человек, большая часть из которых — военные. В это пока все еще слабо верится, но… Обо все по порядку.

Степан вставил лом под круглую вращающуюся ручку двери, просунул его так, чтобы часть его уперлась в стену, и мы с ним, что было сил, потянули его на себя. Лом изогнулся. Это было невероятно, но он начал гнуться. А дверь оставалась на месте. Мы предприняли еще несколько попыток, но ничего не получалось. Люди со свечами наблюдали за нами, но никто не стремился помочь.

— Мужики, да помогли бы! — не детским голосом сорвался Степан. — Сколько можно за бабские юбки прятаться?

Толпа зашевелилась, и два человека выделились из нее — Михаил и Сергей. Они были здесь с женами и, к тому же, наиболее молодыми. Подойдя к двери, оба застыли, ожидая дальнейших указаний. В дело вступил Игнат.

— Давайте-ка, смените Степана. У него силенок пока маловато.

Они послушно схватились за лом, и теперь мы уже втрое, толкая друг другу плечами, потянули его на себя. Эффект был тем же самым — лом лишь еще больше деформировался.

— Да бессмысленно это все… — опустил руки Сергей. — Разве сами не видите? Мы все обречены, если будем продолжать оставаться здесь. Мы посовещались с людьми (он сделал кивок в с сторону несчастных) и решили, что единственно верным решением будет выйти отсюда через ту же самую дверь, через которую мы сюда и попали. Если вы не отдадите нам ключ, то нам придется забирать его у вас силой.

Он переглянулся с Михаилом и тот подтвердил его слова. Толпа одобрительно загудела. Послышались женские голоса:

— Правильно…хватит тут сидеть…там, наверняка, все в порядке…ничего страшного не случится.

Игнат подошел вплотную к двум представителям взбунтовавшихся. Довольно долго он просто стоял молча, глядя в глаза то одному, то другому. Потом задал вопрос:

— И когда вы собираетесь отсюда выйти?

— Завтра, — уверенно ответил Михаил. — Мы решили дать вам последний шанс с этими двумя дверьми. Если до завтрашнего утра они не будут открыты, то мы открываем ту дверь.

— Что же… — Игнат явно напряженно размышлял. — Хорошо. Завтра утром ключ будет у вас. Но не раньше. Если кто-то попытается забрать его у меня раньше этого времени — пристрелю.

Игнат поднял с пола тот самый автомат, который мы со Степаном прихватили в кабинете Гражданской обороны.

— Да он не стреляет!

В толпе послышался смех. Люди явно ликовали. Им казалось, что выход найден и очень скоро они вновь окажутся в своих теплых родных домах. И не было никакой возможности объяснить им, что домов этих больше нет. Людям хотелось верить, и эта иррациональная вера застилала им глаза, вводя в заблуждение.

— Не стреляет? — Игнат усмехнулся. Он нагнулся, поднял автомат и нажал на курок. Очередь прошила потолок. Посыпалась бетонная крошка. Смех резко прервался. — Этого достаточно?

— Достаточно, — хмуро ответил Михаил. — Но завтра ровно в девять ключ должен быть у нас.

— Хорошо.

Все разошлись по своим углам. Я смотрел на Игната и не мог поверить, что он согласен на этот самоубийственный шаг. Но он был спокоен — снова уселся на свой импровизированный лежак, достал рисунки и стал водить карандашом по бумаге. Через полчаса мучений, я все же подсел к нему.

— Игнат. — Я был взволнован. — Мы же погибнем. Это верная смерть.

— Успокойся. — Его тихий голос звучал уверенно. — Завтра с утра нас здесь уже не будет. Ночью постарайся не заснуть. Да, и оттащи свой лежак подальше от этой стены.

Я с самого первого дня располагался как раз у той стены, где находились две запертые двери. Как и Игнат со Степаном. Остальные, видимо подсознательно и инстинктивно обосновались около двери, через которую мы вошли в бомбоубежище.

Удивленно посмотрев на Игната, я выполнил, что он сказал: взяв свои скромные пожитки, я перебрался метров на пятнадцать дальше, устроившись неподалеку от семьи Михаила, которая состояла из его жены и двоих малолетних детей. Жена Михаила посмотрела на меня как на врага народа, но ничего не сказала. Видимо, сочла выше своего достоинства общаться с душегубом, который запрещает ей и ее детям покинуть этот мрачный подвал.

Через некоторое время все свечи были задуты, и бомбоубежище погрузилось в тяжелый и тревожный сон. Я не смыкал глаз, как мне и сказал Игнат. Что должно произойти, я понятия не имел, да должно ли было? Может, Игнат сказал это, чтобы просто успокоить меня, подбодрить…

Через три часа без сна мои глаза стали смыкаться сами собой. Я как мог боролся со сном, но ничего не получалось. И здесь…

Взрыв прозвучал неожиданно. Он был оглушительным, словно тысяча огромных барабанов в раз бахнули в помещении. Я вскочил на ноги, но видно ничего не было — темнота и пыль. Дышать стало трудно. Люди вокруг тоже повскакивали. Повсюду слышали крики, вопли. Кто-то начал в панике бегать по помещению.

А потом раздались голоса. Незнакомые.

— Есть кто живой? Живые есть!?

Рядом со мной оказался Игнат со Степаном. Мы бросились в сторону той стены, где еще недавно была стена с двумя дверьми, а теперь сквозь пыль мерцал свет, и неподвижно стояли какие-то силуэты.

— Кто это? — крикнул я Игнату, пытаясь перекричать голосящих женщин и детей.

— Понятия не имею, но думаю, что военные — прокричал в ответ Игнат.

Они оказались военными. И Игнат знал, что они должны прийти. Оказывается, еще в молодости, когда он двадцатилетним пацаном преподавал в этой школе, ходили разговоры, что за стеной бункера есть ход, который должен соединять это убежище с другими. Разговоры были на уровне слухов, но все же. А пару дней назад, ночью, Игнат услышал какие-то звуки за стеной. Еле слышные. Это были ни голоса, ни звуки механического происхождения — просто шорох. И он понял, что за стеной люди. Именно для этого он спровоцировал Михаила с Сергеем на конфликт — чтобы сделать очередь из автомата, который он все эти дни приводил в рабочее состояние. Это было нужно для того, чтобы те, кто были за стеной поняли, что в нашем бомбоубежище есть живые…

Риск был велик, но Игнат не просчитался. Там действительно оказались военные, которые обладали более совершенными средствами для отпора дверей, нежели лом.

Их оказалось около ста пятидесяти человек — по большей части рядовые и младший командный состав. Страшим у них — майор Агафонов. Смелый мужик и просто хороший человек. Он, как выяснился, вопреки приказу не покидать части, вывел своих подопечных и успел укрыть в бомбоубежище.

Они уже много дней бродили по подземным лабиринтам, но живых практически не находили — и вдруг услышали нас.