Снайпер Шайтан - Любовь Рябикина

— Чечня отняла у меня все. Испепелила душу. Клянусь, что буду мстить!

Ольга Игнатьевна кинулась к ней:

— Доченька, что ты говоришь? Разве их найдешь. Успокойся. Юру не вернешь. Так видно Богу угодно. А ты бросай свою службу, да поедем с нами в Муром. Там тихо, спокойно. Мы с Гришей уже не молоденькие, все тебе останется.

Женщина заплакала, прижавшись к ее груди. Но глаза Дарьи остались сухими. Она погладила худощавые плечи свекрови рукой и ответила:

— Поздно. Меня уже не остановить. Если со мной что случится — похороните с мужем. Не жалейте меня, он из-за меня погиб! Чеченцы мстили Шайтану, а Шайтан — это я.

Развернулась и вышла из комнаты. Твердо ступая, спустилась вниз и направилась в сторону клуба. Там окруженное венками, в гробу лежало тело Юрия. В изголовье застыли двое часовых с автоматами. Даша их даже не заметила. Она подошла и долго стояла рядом, гладя пальцами холодные щеки. Наклонилась и несколько раз поцеловала в мертвые губы. Протяжный тоскливый стон сорвался с ее губ. Часовые вздрогнули и переглянулись. Стремительно развернулась и вышла.

Сашок Горяев нашел ее в спортзале, вгоняющей ножи в манекен:

— Даша, пошли поешь. Ты двои сутки без крошки во рту. Завтра похороны, ты ведь не выдержишь. Пойдем.

Он хотел забрать ножи из ее рук, но она не позволила, швырнув их оба сразу: Один вонзился в горло, а второй в сердце. Горяев вздрогнул от страшного предчувствия. Женщина молча прошла к столовой. Сашок приволок ей от раздачи поднос с тарелками. Она ела машинально, не чувствуя вкуса, лишь бы от нее отвязались. Горяев тихо сказал:

— Даш, ехала бы ты в Муром. Глядишь, через год-другой все забудется. А там действительно, очень тихо. Люди вокруг хорошие живут, душевные. Знаешь, сколько они нам о тебе говорили! Едь. Мы с твоим полковником Саранцевым поговорим, он поймет.

Она взглянула на него пустыми глазами:

— Нет. Когда Артем погиб, Юра отогрел мою душу. Я знала его с тринадцати лет и верила ему. В моей душе больше нет воспоминаний, только ненависть.

— Эх, Дашка, Дашка! Хоть мы и старые друзья, но пойми, не могу я вместе с тобой открывать войну против чеченцев на российской территории. Не могу, понимаешь? Жена у меня третьего собирается рожать.

Она кивнула:

— А мне помощь в людях не нужна. Помогите собрать разведданные и уезжайте. Это моя война, вы свою отвоевали. Не жалей меня, Сашок. Я не хочу жить, но и банально нажать на курок не могу. Я должна отомстить тем, кто сделал меня такой. И я захвачу с собой еще не один десяток чеченцев, прежде чем исчезну.

Он судорожно сглотнул и спросил:

— Что надо узнать?

— Кто из питерских бандитов больше всех ненавидит черных? И по какой причине. Подходы к нему, где бывает, адреса. Желательно фотографию. Численность охраны. Ближайшее окружение. Только это.

— Ты собралась связаться с бандитами?

— Нет. Иметь бандитскую крышу.

Он немного подумал:

— Хорошо, я сделаю это…

Отряд на похороны командира прибыл в полном составе. Приехали даже Борис Васильевич и Анна Николаевна. Старый хирург и одинокая медсестра поженились совсем недавно. Разведчики несли гроб на плечах, так и не поставив его на приготовленную машину. Сами забили крышку и опустили гроб в могилу. Выдернули веревки. Родители Юрия бросили по горсти земли и Ольга Игнатьевна забилась в плаче на груди мужа. Григорий Наумович тоже плакал, только тихо. Все смотрели на Дашу, а она стояла, словно окаменев, у самого края. Она не наклонилась за комком нагретой солнцем земли, но что-то кинула в могилу. На гробе, как маленькая золотистая звездочка, лежал цветок бессмертника. Молодая женщина наклонилась, взяла ком земли, растерла его в ладонях и кинула вниз. Ее губы что-то прошептали, но только Сашок Горяев расслышал:

— Мы скоро встретимся…

Разведчики засыпали могилу, оставив аккуратный холмик, который завалили искусственными и живыми цветами. Взвод морских пехотинцев дал прощальный залп в воздух, вспугнув грачей и ворон с окрестных деревьев. Они со страшным гвалтом носились над верхушками берез. Люди начали расходиться. Братья Горяевы попытались увести Дашу от могилы, но она воспротивилась:

— Я посижу немного и приду, а вы идите. Обещаю, что приду.

Едва все исчезли, Даша присела на соседнюю могилу. Вытащила из кармана маленький пузырек, вытряхнула из него на ладонь прозрачную горошину и кинула в рот. В груди страшно болело, сердце билось какими-то рывками, дышать становилось все тяжелее. Открыв рот, она хватала воздух, пока нитроглицерин не начал действовать. Боль в сердце медленно утихала. Опираясь руками о землю, Даша встала и побрела с кладбища.

Сашок Горяев выполнил обещание. Подключив разведчиков, они за неделю раздобыли все сведения, которые были нужны Даше Стаценко. Шахтер дал ей зацепку для бандита о стукаче в группировке. Мишаня подарил два пистолета и четыре дополнительные обоймы:

— Пригодится.

Тихоня устроил тайник в ванной комнате.

На десятый день она проводила разведчиков и родителей Юрия на вокзал. Почти все они ехали сначала до Москвы. Свекор снова попытался уговорить Дашу ехать с ними, но получил категорический отказ. Разведчики знали о планах женщины, но молчали, родителей Юрия она в это не посвятила.

Уже на следующий день она принялась за работу. Написала рапорт об отпуске по семейным обстоятельствам. Попросила Саранцева дать ей возможность прийти в себя. Полковник с радостью согласился и даже предложил путевку в один из санаториев под Гатчиной. Стаценко отказалась:

— Павел Викторович я не хочу расспросов о моих волосах. Не хочу слышать пустой болтовни. Но и в подразделении мне тяжело находиться.

Саранцев с ней согласился и спросил:

— Что думаешь делать?

— По музеям поезжу, по выставкам. В театрах побываю. Жить буду в гостинице. Я пока не в силах находиться в квартире.

Он облегченно вздохнул:

— Вот и хорошо, а то ты меня напугала.

Но если бы полковник знал планы Даши, он испугался бы еще больше.

После обеда Даша уехала в Питер, сказав, что переночует в гостинице. Черные джинсы и черная водолазка еще больше подчеркивали белизну волос. Она посмотрела на себя в зеркало и повязала волосы тонким черным платком с золотистым узором в виде цепей, завязав его на манер банданны. Теперь в глаза бросалось только неестественно бледное лицо. Дарья нанесла на щеки чуточку румян и слегка тронула губы помадой. Надела наплечную кожаную кобуру, положила в нее пистолеты и накинула сверху черную кожаную куртку. Снова взглянула на себя в зеркало. Глаза портили весь облик беспечной красотки, которой она хотела стать на несколько часов. Стаценко достала солнечные очки мужа и спрятала глаза за стеклом.

В дамскую, тоже черную, сумочку бросила тонкие лайковые перчатки и запасные обоймы. Подумав, присоединила ко всему два тяжелых штык-ножа и шапочку-маску. Сверху на всякий случай кинула большой носовой платок, а в кармашек положила документы и деньги. На ногу, как в Чечне, прицепила тесак. В рукавах куртки и за воротником пристроила в специально сделанных ею петельках три метательных ножа, привезенных ею с войны.

Автобусом добралась до станции, а там села на электричку. Через час она была в Питере на Финляндском вокзале. Не привлекая внимания военным билетом, купила несколько жетонов и прошла в метро.

На станции «Гостиный двор» выбралась на поверхность и старательно огляделась. Не спеша прогулялась до Исаакиевского собора. Возле тротуара стоял «Мерс» со знакомым номером. Рядом притулился «Гранд Чероки» и прогуливались трое бугаев с мордами откормленных бульдогов. Дарья направилась прямо к ним, заставила себя улыбнуться:

— Ребята, вы не подскажете, Исаакий еще открыт для осмотра?

Мордовороты окинули ее фигуру оценивающим взглядом и явно остались довольны увиденным. Один улыбнулся в ответ:

— По-моему, он до семи работает. Если закрыт, возвращайтесь, познакомимся.

Даша с деланным интересом посмотрела на него и протянула руку:

— Познакомиться вообще-то и сейчас можно. Ольга.

Бугай хмыкнул и легонько пожал ее руку:

— Владислав. Но можно просто Славик.

Она потянула его за руку:

— Слав, сбегаем до собора?

Парень помялся:

— Не могу. Я работаю.

Она рассмеялась:

— Да ведь ты просто стоишь! Мы туда и обратно. Я только узнаю, с какого времени работает.

— Знаешь, серьезно не могу. Шеф скоро должен выйти. Давай сделаем так. Ты сейчас сходи в свой музей, а потом приходи в ресторан «Нева», часов в восемь. Скажешь на входе, что ты моя девушка и тебя пропустят. Я предупрежу.

Даша надула губы:

— В джинсах не пропустят! Мне далеко ехать, чтобы переодеться, в Сосновую Поляну.

Охранник рассмеялся: