Невероятные случаи зарубежной криминалистики. Часть 1 - Вацлав Павел Боровичка

– У меня, кассирши Дессиньель и Жермен.

– Жермен исключается, значит подозреваемые вы и кассирша Дессиньель.

– Прошу вас!.. Ведь я же вам сказал!..

– Знаю, господин Урсель, но вы сами утверждаете, что никто другой в квартиру попасть не мог.

Альбер Урсель ходил по квартире на цыпочках, глаза его метались от предмета к предмету, было видно, что он нервничает. От осмотра кухни Урсель уклонился. Он просмотрел ящики и шкафы и обнаружил, что, кроме украденных денег, исчезла еще золотая цепочка к часам, золотая монета, а также до сорока франков мелкими деньгами. Всего вместе, однако, было недостаточно для убийства. Если, конечно, ограбление не было камуфляжем, чтобы отправить полицию по ложному следу. Альбер Урсель вел себя очень неуверенно, но это еще ничего не доказывало. Потом пришло сообщение из Флин-сюр-Сена, и подозрение отпало. Все сказанное Урселем было правдой, в момент убийства он не мог быть в Париже, потому что его присутствие во Флин-сюр-Сене было неоспоримым.

Несмотря на то, что Октав Амар продолжал подозревать Урселя, так как он был единственным, кто имел мотивы для убийства, след обнаружили в другом месте. Комиссар Карпен и его помощники, инспекторы Доль, Саблан, Дарналь и Груссо, которым поручили криминальную «поденщину» – допросы свидетелей на месте преступления, вели опрос жителей ближайших кварталов. В начале столетия соседи знали друг друга, дамы, которые постоянно ходили утром за покупками, знали о каждом шаге своих соседок. Не было ни телевидения, ни радио, новости на площади Республики и на бульваре Вольтера распространялись из уст в уста. Поэтому следователи быстро узнали, что Жермен Бишон была веселой девушкой, помешанной на мужчинах, и не слишком разборчивой в связях. Комиссар Дарналь нашел ее знакомых, с которыми Жермен иногда встречалась, и одна из них, Эмилия Гриффа, навела его на след.

– Вы знали эту женщину? – спросил ее испектор Дарналь.

– Нет, месье, я ее никогда не видела, – сказала няня Гриффа.

– Значит, она остановила вас на улице?

– Я шла с детьми в парк; Она подошла ко мне и сразу сказала, что ей нужны свидетельницы, что она тоже няня, идет в контору по найму к Урселю, который ей должен какие-то деньги, и чтобы я шла с ней.

– И вы пошли?

– Что я, идиотка? Я не сую свой нос в чужие дела. Что вы, незнакомая женщина!

– Как она выглядела?

– Никак. Рыхлое лицо, наверное, лет сорока, в таком сером платье, что я на него и внимания не обратила. Но знаете что, господин комиссар, – Люси с ней тоже разговаривала, спросите у нее.

Люси также служила нянечкой, однако наблюдательности у нее было больше.

– Такое ординарное лицо, какое бывает у деревенских женщин, светлые волосы и серая куртка. Представилась мне как Бош.

Само собой, неизвестную Бош сравнивали с кассиром Сюзанной Дессиньель и загадочной Анжелой уже потому, что у всех троих были приблизительно одинаковые волосы, и многое в их описании совпадало, однако к однозначному выводу они не пришли. Поэтому ожидали сообщения судебного врача, Баль-тазара о результатах вскрытия. Утром 20 июля он срезал несколько волос с головы кассирши Дессиньель и сравнил их с теми, которые были найдены в руке у мертвой. Сюзанна Дессиньель выбыла из числа подозреваемых.

Уборщица Розелла Руссо жила недалеко. Улица Бельвиль в Сен-Амбруа находится в пятнадцати минутах ходьбы от дома номер один на бульваре Вольтера. Инспектор Доль, выслушав Розеллу, пришел к заключению, что она очень примитивная. Руссо жила в закутке, который только весьма условно можно было назвать квартирой. Полное ее имя было Луиза Розелла Руссо, до развода – Бош. Уж не та ли это Бош, которая обратилась на улице к своим коллегам Эмилии и Люси и просила их пойти с ней в контору Урселя? Не та ли это женщина, которая просила о подобной услуге еще двух нянь? Всех четверых вызвали, усадили в пустой комнате, где они должны были ждать Розеллу, чтобы помочь в опознании. Октав Амар в то время допрашивал ее в своем кабинете.

– Вы хотите узнать о моей жизни, господин комиссар? – сказала она с горечью. – Отвратительная жизнь. Когда мы были маленькими детьми, о нас некому было позаботиться. Мы жили в подвальном помещении и на улице. Впервые меня заметили, когда грудь стало видно. Впервые я была с мужчиной, когда мне исполнилось одиннадцать лет. В двадцать я вышла за Жана Боша. Он пил и совсем не давал мне денег. Ко всему еще и бил. Это была страшная жизнь. Я всегда была голодна. Мы разошлись.

– В каком году? – спросил Октав Амар.

– В девятьсот пятом. Потом я пошла работать на фабрику.

– Где вы жили?

– Жила? Я каждую ночь ночевала в другом месте. Потом переехала к Мартену.

– Кто такой Мартен?

– Анри Мартен. Мой друг, с которым я живу на бульваре Бельвиль в пятьдесят шестом доме. Он делает гвозди. Жена от него ушла, он остался с ребенком. Вот я и стала о них заботиться. Я забочусь о них и еще служу, когда найду какую-то работу.

– Например, уборка конторы Альбера Урселя.

– И это тоже.

– А почему вы уволились? Ведь это было хорошее место.

– Я уже не могла смотреть на то, как далеко он заходит с этими деревенскими девушками. Каждая, хотевшая получить место, должна была сначала лечь с ним в постель.

– А вы этого не одобряли.

– Конечно нет.

– Вы знаете, что случилось?

– Нет, господин комиссар.

– Кто-то убил Жермен Бишон.

– А, об этом я слышала. Бедняжка Жермен. Я заботилась о ней, как о собственном ребенке. Я хорошо помню, как она впервые туда пришла, встала в углу и не знала, с чего начать.

– Как вы думаете, кто бы мог убить Жермен?

– Только тот, у кого были ключи от квартиры. Правду говорят, что замки не повреждены?

Сразу же после первого упоминания о мертвой Розелла начала всхлипывать, затем расплакалась. Для женщины, за плечами которой была такая тяжелая жизнь, это было слишком неестественно.

– Как вы ушли от господина Урселя? – внезапно спросил Октав Амар.

– Как? Очень просто! Сказала ему, что увольняюсь, и все.

– И вы уже никогда не возвращались в контору?

– Нет. Зачем? Что я там забыла?

– Может вы пошли туда за жалованьем?

– За жалованьем? Он платил мне каждый день. И ничего мне не задолжал.

– Вы знаете няню, которую зовут Адель?

Она покачала головой:

– Нет. А что? Кто это?

Во время ответов она ни разу не заколебалась. Смотрела прямо в глаза. Тогда Октав Амар решил использовать свой основной в этой игре козырь. Он показал подозреваемую тем четверым няням, которые ожидали в комнате рядом. Ни одна из них не побоялась подтвердить, что Розелла Руссо – это та самая госпожа Бош, которая обратилась к ним на улице.

– Я вижу их впервые в жизни, – заявила Розелла Руссо.

– А они утверждают, – сказал Октав Амар, – что вы им представились госпожой Бош.

– Значит, это была другая Бош. Я уже давно ни Бош, ни Руссо, моя фамилия Мартен.

– Где вы были в воскресенье в первой половине дня?

– В Нейле.

– Что вы там делали?

– Там живет мой дядя. Но я не знаю адреса, поэтому расспрашивала дорогой.

– У вас есть свидетели?

– Нет. Хотя, есть. Люди, которых я спрашивала.

– Вы знаете, как их зовут?

– Да откуда же!

Все усилия были напрасны. Жена консьержа тоже не смогла уверенно, без сомнений опознать в Розелле Руссо ту женщину, которая назвалась Анжелой. К тому же у домработницы не было причины для убийства. Не могла же она убить ради нескольких десятков франков. Поэтому Октав Амар отпустил ее домой. Тем не менее, он приказал комиссару Карпену и его людям проверить, не продавала ли Розелла или ее друг Мартен золотую цепочку к часам или золотую монету.

Тогда же, на четвертый день расследования, произошло важное событие. Судебный врач доктор Бальтазар проводил в морге вскрытие убитой, и санитар, забиравший тело с операционного стола, заметил маленький блестящий предмет, запутавшийся в клоках волос и запекшейся крови. Оказалось, это маленькая серебряная брошь. Она могла принадлежать как Жермен, так и убийце.

Октав Амар послал полицейского инспектора с брошью опросить жителей дома на бульваре Вольтера, не принадлежала ли эта брошь Жермен Бишон. Но ее никто никогда у убитой не видел. Потом вернулся инспектор Доль и сообщил:

– С этой Мартен дело обстоит не совсем ладно, шеф. Дядюшку в Нейле она себе, наверное, придумала. В доме, где живёт эта женщина, то есть на бульваре Бельвиль, пятьдесят шесть, расположен трактир, точнее, пивная. Она принадлежит торговцу вином Вигуру, ему же принадлежит и жилой дом. Мартен и его любовница задолжали ему квартплату за несколько месяцев. Говорят, этот Мартен хороший человек, но она – стерва. То что она о себе рассказывала, что голодала и тому подобное – ложь. Она еще в молодости была чудовищем, шлялась от постели к постели. Да, а это гвоздильщик – тюфяк, и она им вертит, как ей вздумается. Говорят, он был рад, что она переехала к нему, занялась домашним хозяйством, стала заботиться о его ребенке, но вообще-то он не много выиграл. Она таскала Мартена по пивным, тратила его деньги, говорят, у них долги в каждом трактире в Сент-Амбруазе.