Телохранитель Генсека. Том 1 - Петр Алмазный

Я сначала удивился их наглости. Перед обычными милиционерами генерал КГБ, но они игнорируют субординацию абсолютно. Потом вспомнил о противостоянии КГБ и МВД перед Олимпиадой. Ведь эти две конторы издавна на дух не переносили друг друга.

— Сынок, ты хоть автомат с предохранителя сними и затвор передерни, — ласково посоветовал Рябенко. — Как ты стрелять будешь, если я вдруг действительно особо опасный преступник?

Милиционер смутился, опустил автомат.

— Если вас не убедили мои генеральские погоны, вот удостоверение. Генерал-лейтенант Рябенко, — представился Александр Яковлевич. — А теперь проводите меня к вашему начальству и расскажите, что у вас здесь происходит.

Капитан вытянулся по стойке смирно, приложил руку к козырьку фуражки.

— Виноват, товарищ генерал! Идет операция по поимке особо опасного преступника. О том, что в ней участвует КГБ, мне никто не сообщил. Виноват, товарищ генерал, ошибка вышла.

Мы поднялись за капитаном по высоким ступеням, прошли на второй этаж. В отделении было шумно, несмотря на вечернее время. Было ощущение, что мы попали в растревоженный муравейник. Мимо нас бегали сотрудники, громко переговаривались, разрывались звонками телефоны в кабинетах.

Проходя мимо доски «Их разыскивает милиция», увидел в центре свою фотографию. Обратил на нее внимание и Александр Яковлевич. Он обернулся к сопровождающим нас милиционерам и приказал:

— Немедленно снимите это!

Капитан кинулся выполнять приказ. Сдернул бумажный лист с моим портретом с доски и только тогда понял, что разыскиваемый «преступник» находится рядом с ним. Он смотрел на меня непонимающим взглядом и открывал рот, не произнося ни звука. Не смог сформулировать вопрос, бедняга.

— Что смотрите так, товарищ капитан? Вот тот, кого вы разыскиваете. Подполковник Медведев, девятое управление КГБ СССР. И мой заместитель. А теперь быстро к вашему руководству!

На капитана было больно смотреть. Он побледнел, видимо, ноги перестали держать его, и милиционер опустился на ближайший стул. Но тут же вскочил, снова отдал честь и пошел впереди нас, показывая дорогу в кабинет начальника.

В кабинете мы застали не только начальника отделения. Тот стоял, вытянувшись по стойке смирно, перед ярким брюнетом, явно выходцем с Кавказа. Кавказец красовался в милицейской форме с полковничьими погонами. Полковник стоял к нам спиной и распекал начальника отделения.

— Тебе предоставили фото, точно сказали, каким поездом он приедет. Твои бараны что, не могли просто взять его и передать кому следует⁈ Если подчиненные идиоты, то почему сам лично не пошел на задержание? Особо было отмечено, что человек опасен, что окажет сопротивление при задержании! Трифонов, я же тебя по человечески просил! Напомнить тебе, чем ты мне обязан?

Видимо, он слишком увлекся своими гневными воплями. Так как даже не обратил внимания на открывшуюся дверь. Генерал Рябенко молча слушал речь вошедшего в раж полковника.

Начальник отделения, подполковник Трифонов, напротив, видел нас, но даже взглядом не намекнул полковнику на то, что он говорит такие откровенные вещи в присутствии свидетелей. И каких!

Генерал Рябенко не стал долго разговаривать. Ему уже все было ясно — полковник сказал достаточно, чтобы подтвердить мой рассказ.

— Арестовать. Обоих. — коротко приказал Рябенко.

Наши ребята, вошедшие следом в кабинет, тут же выполнили приказ. Я пожалел, что еще нет ОМОНа. Маски шоу сейчас были бы как никогда кстати. Да и эффект при работе ОМОНА куда более яркий.

— Вы не имеете права! Я заместитель начальника Московского уголовного розыска, полковник Кобахидзе! Где санкция прокурора⁈ — закричал кавказец, опомнившись.

Я настроился на его мысли.

«Джармен, собака! Как же ты меня подставил!» — думал горячий грузинский мужчина.

— Ну, замом вам недолго осталось быть, — ответил ему Рябенко. — Оружие, документы на стол, Ребята, обыщите его. И начальника отделения тоже. Повезете в нашей машине, а то последнее время в милицейских УАЗиках часто умирают. Ну вот прямо не довозят арестованных до места. То понос, то золотуха, то сердечный приступ!

Наши сотрудники в штатском быстро выполнили приказ. Милиционеры не вмешивались. Они стояли в коридоре и просто смотрели, как их начальство в наручниках ведут вниз.

— А где эти бравые постовые милиционеры, которые пытались задержать подполковника Медведева в метро? — спросил генерал у капитана, так и стоявшего в коридоре по стойке смирно.

Вошел знакомый по дневным приключениям сержант с раздувшимся носом и фингалами под обоими глазами — классика при сломанной переносице. Следом в кабинет протиснулся второй, с гипсовой лангетой на руке и запястье. Оба были испуганы, даже не смели поднять на меня глаз.

— Ну что, герои? Настоящих преступников ловить вам некогда, а тут отличились, — пожурил их Александр Яковлевич. — Устроили гонку с препятствиями в служебных тоннелях. Рассказывайте.

— Мы выполняли приказ. Начальник отделения передал нам фото и ориентировку. Еще с утра. А потом начальнику позвонили и сказали, на каком поезде едет подозреваемый и во сколько будет на станции Ждановская. Приказали задержать, — уныло отчитался милиционер со сломанным запястьем.

— Сейчас напишите объяснительные, наши сотрудники проследят, чтобы вы ничего не упустили. Для вашей же безопасности ночь вы сегодня проведете в следственном изоляторе КГБ. Ну что в дверях встали? Дайте пройти.

Милиционеры выскочили в коридор. Рябенко вышел из кабинета и направился к лестнице. Я шел следом.

Спустившись с крыльца, генерал остановился.

— Собаку отпустите, — сказал он кинологу. — Зачем животное мучить? Всех, кого надо, задержали.

Мы прошли к машине. Уже тронулись, выехали с Вишняковской на Свободный проспект, когда Рябенко спросил:

— Есть еще что-то, что мне надо знать?

— Есть, — ответил я. — Александр Яковлевич, вся эта история завертелась после личной просьбы Гвишиани. Но доказательств у меня нет. Если на Кобахидзе надавить, возможно, признается. Но вот как быть с тем, что Джермен Михайлович — зять Косыгина, я не знаю.

— Я тоже не знаю, будем решать вопросы, когда они созреют, — ответил Рябенко. — Но слишком уж ты информирован, Володя. Я бы посоветовал не показывать этого при Андропове.

— Понял, Александр Яковлевич, — ответил я. — Спасибо за совет!

Рябенко посмотрел на меня внимательно, но больше ничего не добавил. «Молодой, горячий. Лезет в самое пекло», — подумал он.

До Лубянки добрались за полчаса. Вышли из машины, быстро вошли в здание. Вечером в здании Комитета было так же людно, как и днем. Мне иногда казалось, что работа здесь не прекращается ни на минуту. Или это казалось Медведеву? Да какая сейчас, к черту,