Девушка за красной дверью (ЛП) - Грэхем Кэсси

— Что это? Уже чек? Ты меня выгоняешь? — я улыбнулся.

— Нет. Ты мог бы спать здесь, и мы все равно обслуживали бы тебя, — рассмеялась она. — Это мне дала какая-то хорошенькая рыженькая малышка. Сказала отдать тебе, когда ты будешь больше всего в этом нуждаться, — она остановилась, чтобы хорошенько меня рассмотреть. — Ты выглядишь так, будто тебе нужно что-то хорошее.

Она понятия не имела насколько. Экзамены были сданы, я сдал, но без Чарли все это казалось тривиальным.

Я сосредоточился на бумаге, гадая, что же здесь может быть такого, что заставит меня чувствовать себя меньшим мудаком. Записки от Чарли прекратились, и, честно говоря, больше слов не помогло бы нашей ситуации.

Их было недостаточно.

Слова были неважны.

Я хотел Чарли и ненавидел себя за то, что у меня ее не было.

В ресторане было еще только два человека — пожилая пара, и они не обращали на меня никакого внимания, поэтому, когда Ронда ушла, я прочитал изящный почерк Чарли на лицевой стороне, провел пальцем по чернилам, а затем просунул палец под клапан конверта. Взяв в руки сложенный листок, я осторожно набрался смелости и раскрыл его содержимое. Но я был сбит с толку тем, что обнаружил.

Он был пустым.

Не было слов.

Ничего.

Я снова огляделся, и мой телефон завибрировал в кармане.

Чарли: Обещаешь, начиная с этого дня, всегда говорить мне только правду?

Чарли: Да или нет? И помни, что это обязательный контракт.

Я улыбнулся, глядя в свой телефон, потому что я бы подписал любой документ кровью, если бы это означало, что она простит меня.

Рид: Да. Неоднократно, да.

Чарли: Следующий пункт. Обещаешь ли ты сохранить Энакина навсегда? Или, знаешь, до тех пор, пока его маленькое шиншилловое сердечко не перестанет биться.

Я: Конечно.

Я бы ни за что не отказался от этого маленького засранца. Почти уверен, что любовь к Чарли заставила его любить меня еще больше. Конечно, я не мог быть уверен, он по-прежнему лишь терпел меня, но сейчас мы были ближе к любви, чем к ненависти.

Чарли: Хорошо. И последнее.

Я: Стреляй.

Чарли: Повернись.

Когда я это сделал, она стояла у меня за спиной, заложив руки за спину.

— Привет, — выдохнул я, ее вид заполнил все мое существо.

— Этот последний вопрос очень важен.

Я кивнул.

— Ты действительно имел в виду то, что сказал? На прошлой неделе?

Ее заметно трясло, и я поднялся со стула, положив руку ей на щеку:

— Что я люблю тебя?

Она моргнула, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Любимая, — я наклонился, чтобы получше разглядеть ее глаза, — моя любовь к тебе — самое настоящее, что есть в моей жизни. Конечно, я люблю тебя. Мне кажется, я любил тебя с тех пор, как был маленьким мальчиком.

Она сглотнула, слезы потекли рекой, и я хотел бы, чтобы она остановилась.

— Я люблю тебя, Чарли.

— И ты будешь любить меня, независимо от того, с какими препятствиями мы столкнемся? Что бы ни случилось, твоя любовь не изменится?

Я не колебался. У меня не было для этого причин.

— Во всей вселенной нет ничего, что могло бы помешать мне любить тебя.

Она втянула воздух и вытянула руки перед собой, а я отстранился. Это была еще одна записка.

— Открой ее, — сказала она мне.

Я взял квадратный конверт, с осторожностью осматривая его:

— В прошлый раз, когда ты дала мне записку, внутри ничего не было.

Чарли хихикнула, закатывая глаза:

— Просто открой ее.

Я приоткрыл конверт, вытаскивая маленькую фотографию. Она была черно-белой, и ее было трудно расшифровать.

— Что это? — спросил я.

Она указала на маленькую точку, похожую на пятнышко, в середине фотографии:

— Это ребенок, Рид. Это наш ребенок.

Я посмотрел на фотографию, потом на нее, а затем снова остановился на снимке. Потрясенный, я даже не мог начать описывать, что я чувствовал:

— Это? Как? Я думал… — это было бесполезно.

Чарли приподняла мой подбородок своим крошечным пальчиком, и я встретился с ней взглядом. Она лучезарно улыбнулась. В этот момент внутри меня выросло что-то чужеродное. Оно не просто росло, оно расцветало, наполняя меня таким количеством света, счастья и любви, что я чуть не разрыдался.

— Наш?

Она кивнула, ее собственные щеки были мокрыми от слез.

— Наш, Рид. Это… ты в порядке? Не помешает ли это твоим планам на будущее? Для нас? Я знаю, что это, — она глубоко вздохнула, — огромное дело.

Боже. Эта женщина. Женщина, которую я любил, которая думала, что у нее не может быть детей, теперь вынашивает моего ребенка. Господи, как мог такой непритязательный парень, как я, быть достойным такой великолепной женщины, как она?

Я усмехнулся и обнял ее за талию, закружив нас:

— Во всей этой вселенной нет такой возможности, чтобы ты помешала мне, — я усадил ее, обхватив ладонями ее лицо. — Чарли, ты — мой путь. В порядке ли я? Это самый счастливый день в моей жизни, — мое сердце бешено заколотилось. — Я люблю тебя, Чарли. Я так чертовски сильно тебя люблю.

Я больше не мог ждать, наша разлука была достаточно долгой. Мои губы встретились с ее губами. Сначала мягко, а затем с течением секунд все грубее. Когда я отстранился, Чарли захихикала.

Мой лоб прижался к ее лбу:

— Скажи мне что-нибудь настоящее, любимая.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она, положив руку на живот. — Мы… мы тоже тебя любим.

Я шмыгнул носом и поцеловал ее в лоб, наконец-то почувствовав, что мое будущее снова стоит того, чтобы жить.

Подведя ее к стойке, Ронда поставила перед нами с Чарли две порции вафель со взбитыми сливками.

Она подмигнула Чарли:

— Подумала, что ты захочешь.

Чарли улыбнулась:

— Спасибо, Ронни, — сказала она, и я подумал, не приходила ли она сюда без меня. Честно говоря, я бы не стал этого отрицать, маленькая хитрая штучка.

— Нужно что-нибудь еще? — спросила Ронда.

Я повернулся, чтобы посмотреть на Чарли, и покачал головой:

— Нет, спасибо. Думаю… думаю, у нас наконец-то все хорошо.

Чарли просияла, ее пристальный взгляд встретился с моим:

— Все идеально.

Ронда ухмыльнулась и отвернулась от нас, но Чарли остановила ее:

— Вообще-то, можно мне еще взбитых сливок?

Мы с Рондой рассмеялись, и я знал, с каким бы будущим мы с Чарли ни столкнулись, все будет хорошо, потому что мы были вместе.

И то, что у нас есть, настоящее.

И настоящее было единственным способом жить.

Мое настоящее сидело рядом со мной, потягивая взбитые сливки через соломинку, как воду, и вынашивая ребенка, которого мы скоро произведем на свет каким-то чудом, данным Богом.

Настоящее создавалось нелегко. Настоящее не давалось даром.

Это был дар, которым должны были дорожить те, кто искал и заслуживал его.

И я бы дарил ей его каждый день до конца своей жизни.

Эпилог

СКАЖИ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ НАСТОЯЩЕЕ

ЧАРЛИ

— ДАВАЙ, ТОЛКАЙ!

Я зарычала и напрягла все мышцы своего тела. Я устала. О, черт, я так устала. Я не хотела продолжать. Мне хотелось рухнуть на пол и уснуть. Дней на пять. Может, шесть.

— Клянусь, Рид, если ты скажешь мне это еще раз, я засуну эту штуку тебе в нос и буду кричать, чтобы ты сам вытолкнул ее оттуда.

Он усмехнулся себе под нос, его решимость была непоколебима. Боже, я ненавидела то, что он был так добр ко мне. Это была ложь. Мне это понравилось. Мне нравилось все в этом человеке.

— Прости, любимая, но ты можешь это сделать.

Я сдула волосы с лица и попыталась надавить еще раз.

Нет. Эта штука не двигается. Он застрял там. Навсегда. Навсегда, говорю тебе!

Агрх. Я была готова вытащить его.

— Боже, ребята. Снимите комнату, — Блейк поперхнулась у нас за спиной, и я повернулась, чтобы показать ей средний палец.