Стихийное бедствие в Академии Междумирья - Елена Княжина

у меня для тарлинской пустышки припасено еще много сюрпризов. Она сама сбежит, сверкая белыми невинными пяточками.

– Ты неисправим…

– А еще «гад» и имею отвратительный нрав. Не волнуйся, мне не дают об этом забыть, – хрипло согласился Грег, задумчиво почесывая щетину. – Мою репутацию уже не испортить, а эту забаву я просто не могу упустить…

– Не заиграйся, – Адам закашлялся в кулак. – Так ты пришел порталом просто поболтать?

– Хотел убедиться, что не одному мне паршиво.

– Завязывал бы ты… с легкомысленными прогулками, – сощурился Чейз. – Иначе увязнешь. Застрянешь однажды так, что не выпутаешься.

– Мы еще о путешествиях? – осклабился Грег. – Я по делу. Мне нужны отцовские записи, копия есть в вашем серватории. Допьем и прогуляемся. Не легкомысленно, а с очень серьезными лицами.

– А где оригинал?

– Сам бы хотел узнать.

Чейз спрятал в ящике огнеупорные перчатки, сдвинул гору бумаг в сторону, уселся на край стола и опустошил бутылку в бокалы. Грегори Кольт – один из немногих, кто знал его «вторую натуру», просыпающуюся без расписания. Доверие между ними было безгранично, и если друг желал прогуляться ночью в серваторий… Значит, так нужно. Об остальном можно не спрашивать.

Грег много где побывал, открыв в себе таланты проходимца, с юности облазил весь Веер. В свой «первый раз» он выстроил коридор на Сеймур. Один из местных портальных кратеров и неуемный эрренский вихрь нащупали друг друга. Притянулись, как два магнита. Словом, визит Грега сюда был ожидаем и закономерен. Так началась странная междумирская дружба длиной в половину жизни.

Возглавив дело отца Ангуса, Кольт-младший стал бывать в Сеймуре чаще. Обменивался знаниями с магами-учеными, проводил дни в серваториях, в оплату доступа приносил ценные находки из своих путешествий.

Они с Чейзом были разными. Адам держал все в себе, заковав пламенную суть в «огнеупорный чехол». А после финальной ссоры с братом, где растерял остатки контроля, и вовсе обернулся холодным камнем.

Грег нашел другой способ глушить боль: полный арсенал вредных привычек, партэли, прогулки по мирам и множество пустых, безликих, ненужных женщин… Оба они не нашли берега, к которому бы хотелось пристать.

Мало с кем Чейз мог говорить так открыто. Он не любил приглашать в свою жизнь чужаков, и на то были веские, «для кого-то смертельные» причины.

Раньше, пока брат жил в Сеймуре, тот хотя бы держал Адама в тонусе. Вечные споры, драки… Такие разные внутри, но такие похожие внешне. Огонь и вода. Не близнецы, но дети своего отца. А теперь… Пожалуй, в своем огнеупорном коконе Чейз с каждым годом ощущал одиночество все сильнее.

– Сходим, – кивнул Адамиан, охлаждая губы стеклом стакана. – А потом я хочу тебя попросить об одной услуге. Надо посмотреть на кое-кого.

– Вот это уже интересно, – Кольт сощурился, дожидаясь продолжения. Зеленые глаза вспыхнули коварным азартом, и это необъяснимо задело.

– Есть одна девушка на моем факультете. Менталистка, как и ты, – объяснил Чейз, уже жалея о затее. – Дар сильный, невероятный для Сеймура. Она с легкостью пользуется внушением третьего уровня, но при этом в ней совсем нет магии элементов. Я бы хотел, чтобы ты ее пощупал. В магическом смысле. И сказал, что с ней не так.

– Во всех прочих смыслах ты будешь ее щупать сам?

– Она ученица, Грег.

– Когда и кому это мешало?

– Мне на такие приключения здоровья не хватит, – признался Адам, опустив обжигающие подробности. – И ей, Эйна ведает, тоже…

Глава 22. Ночь в музее

Иви Рэйвенс

Сеймурская ночь пахла свежестью и приключениями. Моя грудь вздымалась под плащом, наслаждаясь свободой широкой сорочки и набирая сладкого воздуха про запас. Сир Грегори величаво шествовал рядом с папенькой, втолковывая ему про важность записей Ангуса Кольта. Особенно заметок, сделанных на полях.

Шаркая подошвами, рядом со мной брел куратор. От Чейза тянуло незнакомым напитком, чуть неуверенная походка выдавала недавнее злоупотребление. Полагаю, это и стало причиной, почему огнепорт вывел нас не к порогу серватория, а в центр ярмской рощицы. «Не в Керракт – и слава Варху», – ободряющее усмехнулся сир Кольт, оценив «сбитый прицел» декана.

Отец по рассеянности забыл сменить полосатый халат на облачение хранителя и теперь сметал шелковой тканью пыль с дорожек академгородка.

– Где больше болит? – принес ветерок в мое ухо, и я нервно обернулась.

– Вас это не должно касаться, сир Герой, – проворчала, обрисовывая взглядом мужественный профиль.

– Но оно уже коснулось, – возразил Чейз угрюмо. – Вернее, я коснулся… оставив следы.

– И теперь об этом жалеете, – нахмурила брови, цепко выхватывая его глаза в темноте.

Следов было много. Повсеместно. На теле, на душе, в сердце… Но я не собиралась жаловаться и горевать: я сама захотела остаться. Взрослые девочки, даже воспитанные на хавранских романах, должны отвечать за свои решения.

– Вам нужно к целителю.

– Боги Веера! – я резко затормозила и уставилась на куратора с недоумением. – И как вы себе представляете мой визит к сиру Углю? Какой такой огненной иллюзией меня проткнуло на этот раз?

– Кхм… кхм… – Чейз глухо закашлялся, а я поторопилась присоединиться к впередиидущим.

Жалко, что мое ведерко с муссом осталось в доме. Этот глупый разговор нужно было немедленно заесть чем-то сладким и ледяным. Мгновенно анестезирующим.

Двери серватория послушно распахнулись, едва отец продемонстрировал им пропуск хранителя, и нас поглотила прохладная тишина.

– Пап, а можно на десятый подняться? – шепотом пихнула в бок своего старика. – Там кристалл высших знаний, и я так…

– Нет, Иви.

– У меня всего один вопрос. Я по-быстрому!

– Есть тайны, которые лучше не открывать, – упрямо отрезал «мистер Рэйвенс» и повел нас к лестницам.

Ну ничего, я еще вылуплю своего сафаэля…

Девятый этаж Башни знаний представлял собой обычное книгохранилище. Разве что каждая рукопись была помещена в заговоренный стеклянный ящик, который не открывался без должного уровня доступа. Темный лабиринт высоких стеллажей приглашал к секретам Саци, Керракта, Энхарада, Тхэ-Вана… Все тут дышало тайнами Междумирья.

– Ангус Кольт, зеленый корешок, Эррен, – хрипло сообщил сир Грегори, и отец повел его влево, в черный коридорчик.

– Если верить карте, рукопись должна быть здесь, – папа покрутил на ладони ориентирующий артефакт, и тот слабым белым лучом указал на пустую полку. Ни ящичка тебе стеклянного, ни корешка зеленого. – Но книга на руках.

Я сунула голову в нишу и, щурясь, вслух прочитала пояснительную табличку:

«Дар Грегори Кольта (Эррен) Лурдскому серваторию.

Записки сира Ангуса Кольта, сделанные на полях второй части «Великих магических ритуалов» Тисаэля Берно. Книга содержит пошаговые формулы древних обрядов, посвященных управлению погодой, изменению реальности и пр., актуальному для старого Эррена. А также рукописные пометки о магических накопителях, адаптирующих «переходниках», извлечении хаотической энергии и рецептуре изнаночного топлива, бесценные для Междумирья».

– Я знаю, кто брал вашу книгу последним, – сообщила, высовываясь из черной ниши. – Профессор Горди. Я запрашивала копию его читательского, там так и написано: «Великие магические ритуалы, ч.2, Т. Берно». Я еще подумала – зачем сиру Гарольду заговор на погоду?

– Я листал его разработки: Горди