Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - Ксавье Монтепен

— Молчать! — воскликнул Рауль громовым голосом. — Вам не будет сделано никакого вреда… Обри, — сказал он тихо, обращаясь к одному из прежних слуг маркиза Режинальда, — разве ты не узнал меня?

Старый слуга смотрел с минуту на молодого человека, потом, всплеснув руками, вскричал:

— Господи Боже мой!.. Возможно ли? Не ошибаюсь ли я?.. Месье Рауль, вы ли это?

— Да, это я, точно я, — отвечал молодой человек. — И так как ты знаешь, кто я, то скажи своим товарищам, чтобы они успокоились и что им нечего меня бояться…

— Но, ради Бога, — продолжал старый слуга, — месье Рауль, зачем вы приехали сюда?..

— Я должен исполнить долг правосудия, должен отомстить… — возразил сын браконьера Рожэ Риго. — Я хочу судить злодеев, которые уморили с голода моего отца и мать!.. Я отомщу подлецам, которые отняли у меня мое наследство!..

Обри, весь дрожа, хотел было что-то отвечать, но Рауль не дал ему времени и, обращаясь к двум своим подчиненным, сказал:

— Наблюдайте, чтобы никто не вышел отсюда. Вы мне отвечаете своей головой за всех этих людей; имейте к ним величайшее уважение, но если кто-нибудь из них вздумает бежать, стреляйте без разговоров.

В ту минуту, когда Рауль отдал этот приказ, раздался звонок. Рауль знал, что этим звонком пирующие владельцы замка призывали слуг. Настал промежуток молчания. Потом звонок раздался снова, и на этот раз ясно было видно, что звонивший был раздражен.

— Ага! — вскричал Рауль с ужасным хохотом. — Господа приходят в нетерпение; не стоит заставлять их ждать долее… я иду!..

И он вышел.

XIII. Господа

В успехе экспедиции нельзя было сомневаться, и почти излишними становились предосторожности, которые Рауль предпринимал до сих пор. Если бы пьяницы, пировавшие наверху, и услыхали на лестнице быстрые шаги нескольких человек, то без сомнения просто предположили бы, что лакеи спешат явиться на зов.

Рауль со своими солдатами в несколько секунд дошел до верхнего этажа. Ла-Роз остался в нижнем жилье. Возле столовой был широкий коридор. У каждой из четырех дверей этого коридора Рауль поставил часового. Пока он делал эти распоряжения, пьяные голоса кричали во все горло:

— Да придут ли наконец эти негодяи!..

— Кажется, прости меня Господи! что они насмехаются над нами!..

— Это вино прескверное!..

— В нем нет корицы!

— И лимона!..

— И сахара!..

— Повар мерзавец!..

— Метрдотель негодяй!

— Все они плуты!..

— Мошенники.

— Надо прогнать этих мерзавцев!..

— Именно, прогнать их!..

— Придут ли они?..

— Не знаю, кто меня удержит проколоть насквозь первого, который появится…

В эту минуту дверь растворилась. Первым появился Рауль. Он вошел один и затворил за собой дверь. На голове у него была шляпа, в левой руке обнаженная шпага, за поясом пистолеты. Он подошел к столу, скрестил руки на груди и громко сказал:

— Вы, кажется, звали, господа? Я пришел… чего вы хотите?

Глубокое удивление, но еще не испуг, отразилось на лицах пирующих. Их было шестеро: кавалер Клодульф-Элеонор де Жакмэ, виконт Антенор де Вертапюи, барон Станислав — Ландольф-Адемар де Морнсуш и, наконец, трое стряпчих, помогавших трем наследникам своими честными и бескорыстными советами. Все шестеро уже, видимо, дошли до первой стадии опьянения; но оно произвело на них совершенно различное действие.

Кавалер де Жакмэ был красен как рак. Лицо виконта де Вертапюи приняло желтый оттенок с багровыми пятнами. Барон де Морнсуш казался не краснее, не бледнее обыкновенного, но не мог раскрыть своих моргающих глаз, и прилипший язык его совершенно отказывался ему повиноваться. У троих же стряпчих покрасневшие носы резко выделялись на посиневших лицах, на которые в беспорядке падали жирно напомаженные редкие волосы.

Повторяем, все шестеро смотрели на Рауля с глубоким и естественным удивлением. Стряпчие его не знали, наследники не могли узнать.

Рауль сделал еще шаг вперед, устремил угрожающий взор на безобразные лица кавалера, виконта и барона и повторил:

— Я пришел… Чего вы хотите?

Кавалер де Жакмэ имел самую крепкую голову из всех собеседников. Мы уже видели его на деле. Он первый опомнился от удивления и, взглянув на Рауля с презрительным видом, спросил:

— Кто вы и каким образом очутились здесь?

Жакмэ не узнавал Рауля, которого видел всего один раз и который притом очень изменился с того времени. Вместо ответа Рауль приподнял шляпу и сказал:

— Господа, взгляните на меня хорошенько…

— Что же дальше? — спросил Жакмэ.

— Теперь, вероятно, вы вспомнили меня?

— Я вас никогда не видел.

— Вы меня видели, видели в лицо!.. И в тот день я сказал вам, что не прощаюсь с вами, потому что мы еще увидимся… Я сдержал свое слово! вот я здесь.

Последние слова Рауля тотчас же пробудили в кавалере де Жакмэ воспоминание о прошлом, промелькнувшее в уме его подобно молнии в темную ночь. Он ясно вспомнил похоронный обед, вспомнил приемного сына маркиза Режинальда, бледного и давшего клятву отмстить. Он понял, что, вероятно, ему и его родственникам грозила какая-то опасность; но, без сомнения, эту опасность можно было предотвратить. Рауль явился один, а у кавалера де Жакмэ было пять товарищей и двенадцать лакеев, и потому он решился выказать твердость.

XXIV. Кавалер де Жакмэ

Кавалер де Жакмэ принял надменную позу.

— Ах да! — сказал он, презрительно осматривая Рауля с головы до ног. — Теперь я действительно узнаю вас…

Молодой человек не переставал хранить грозное молчание, Жакмэ продолжал:

— Вы, кажется, сын мужика, бродяга, которого мой достойный родственник, покойный маркиз Режинальд, взял к себе из милости?..

Услышав эти слова, Рауль посинел. Глубокая морщина прорезала его лоб. Молодой человек закусил нижнюю губу так крепко, что из нее брызнула кровь, и рука его сжала эфес шпаги. Но он тотчас преодолел эти признаки страшного урагана, собравшегося в его груди, и отвечал почти спокойным голосом:

— Да, я именно тот, про кого вы говорите…

«Он боится! — подумал кавалер де Жакмэ при виде этого спокойствия. — Без сомнения, он думал найти меня одного и испугать своим присутствием… Теперь он видит, что попал в засаду как дурак»…

И ободренный этим убеждением, он продолжал:

— Я не знаю, по какой причине явились вы в этот замок таким неприличным образом, без позволения законных владельцев… но как ни безнравственен этот поступок, я не хочу ставить его вам в вину, потому что вы действительно не можете знать, как следует поступать благовоспитанным людям… Верно, вы пришли просить нашего покровительства или умолять о каком-то пособии? Конечно, вы не заслуживаете ни того ни другого и недостойны ни малейшего участия; но все-таки, ради памяти нашего достойного родственника, покойного маркиза Режинальда, мы не заставим наших лакеев выгнать вас и даже не откажем вам в нескольких экю… Ступайте же на кухню, вы должны знать туда дорогу, пришлите ко мне моего камердинера, и я прикажу ему дать вам небольшую сумму…