День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Что я должен сделать?

Генерал бин-Зубейд не колебался. Он не мог вернуть свободу своему командиру, тому, ради кого был готов запросто расстаться с жизнью. Зачем свобода тому, кого будут преследовать, искать всюду, как преступника, кому придется скрываться где-то всю оставшуюся жизнь? Но умереть, зная, что ты просто сдохнешь, как бездомная собака, или умереть с верой в то, что за тебя отомстят — это разные вещи, пусть разницу эту дано понять не каждому.

Ахмед Аль-Шаури вполне был готов к тому, чтобы умереть — с самого начала он знал, на что идет, ведь он не был тупым исполнителем. Но сейчас, когда появился кто-то, готовый отомстить, смерть окончательно перестал пугать. Мятежный генерал говорил, торопливо, но, стараясь не забыть ничего, спеша поделиться своими мыслями, а его гость слушал, жадно слушал каждое слово, согласно кивая.

Монолог Аль-Шаури был прерван лязгом тяжелой стальной двери, отсекавшей камеру смертников от окружающего мира.

— Господин, — появившийся на пороге камеры гвардеец обращался к бин-Зубейду — заключенный для этого офицера был не более, чем ходячим мертвецом. — Господин, время истекло. Вы должны уйти! Прошу простить меня, господин!

— Я ухожу!

Генерал встал, одернул мундир, и, прежде, чем покинуть камеру, крепко обнял шагнувшего навстречу ему Аль Шаури, почувствовав его ответные объятия.

— Они пожалеют, — едва слышно шепнул Исмаил бин-Зубейд, склонившись к самому уху своего товарища. — Очень скоро они все пожалеют!

— Ступай! И прошу тебя, брат, не приходи на мою казнь. Я не хочу, чтобы ты слышал, как на мое имя прилюдно ставят клеймо изменника, как мне сносит голову королевский палач!

Исмаил бин-Зубейд не ответил ничего, лишь крепче сжав в объятиях своего командира, своего боевого товарища — он знал, что это последняя встреча. А затем генерал развернулся, и, не оборачиваясь, вышел прочь, пройдя мимо замерших на своих постах бойцов Национальной гвардии. За спиной глухо лязгнул запор на вновь закрывшейся двери камеры.

Президент Исламской республики Иран Бахрам Салахи прибыл в резиденцию духовного лидера страны последним — когда он появился в скромном жилище аятоллы, кроме самого хозяина там уже находились все те, кто решал судьбу государства. Кроме самого главнокомандующего вооруженными силами здесь, в духовном центре страны — именно из Кума, а не из многолюдного шумного Тегерана правили миллионами иранцев — появления светского главы государства уже ждали командующие армией и Корпусом Стражей исламской революции, а также начальник генерального штаба и глава Министерства информации — под таким, невинным на первый взгляд, названием скрывалась одна из мощнейших разведывательных служб Ближнего Востока.

— Наша страна в опасности, — произнес седой, но еще крепкий старик, сверкнув полным фанатизма и праведного гнева взглядом из-под кустистых бровей. — Неверные в любой миг могут нанести по нам удар всей своей мощью. Саудовский король, обещавший нам устами своих слуг поддержку, предал нас. Эмбарго рухнуло, с нами почти никого не осталось, мы одни, лицом к лицу с сильным врагом. И этот враг не забудет нанесенного ему оскорбления!

— Эмбарго держится, — возразил президент. — Венесуэла остается с нами. Также Индонезия.

Ему не предложили сесть, как не предложили этого же и остальным членам высшего совета национальной безопасности — тем, кто оказался достаточно близко, чтобы, принимая приглашение аятоллы, которое на самом деле было приказом, оказаться здесь, в резиденции имама, за несколькими кольцами охраны. И сейчас духовный лидер страны, расхаживая по просторной, но скромно обставленной комнате, по очереди заглядывал в лица своим гостям, словно пытался выискать в них хоть какой-то намек на сомнения или робость.

— Америка не сможет позволить себе слишком многого — раз объединившись, мы можем объединиться вновь, и даже старая неприязнь не помешает нам.

— Этого мало! Пока американские псы получают арабскую нефть, они могут не бояться никого и ничего! Мы доверились своим давним соперникам, поверили их обещаниям, но они нас продали. Теперь в саудовском королевстве полно американцев, король Абдалла находится фактически под домашним арестом — его дворец охраняют вместе с королевскими гвардейцами морские пехотинцы США. А это значит, саудовский монарх будет делать все, что ему прикажут из-за океана. Американцы разгромили Россию — Россию! — за несколько дней, понеся ничтожно малые потери. Мы в одночасье лишились всех своих союзников, а неверные собаки снова стали хозяевами положения. Они вернули себе контроль над арабской нефтью, причем теперь они стали фактически ее хозяевами, и здесь им тоже ужалось сделать все практически без потерь. И они вполне могут приняться теперь за нас.

— Вооруженные силы республики готовы к войне! — решительно произнес начальник генерального штаба, а оба главнокомандующих — Корпусом Стражей, подчинявшимся непосредственно аятолле, и армией, формально выполнявшей приказы президента, но фактически тоже полностью подконтрольной духовному лидеру — лишь согласно кивнули.

Призрак войны становился все более осязаемым. Президент из окна своего лимузина, мчавшегося по улицам столицы с символическим кортежем, видел множество патрулей, видел бронемашины и зенитные установки, направившие в небо стволы пушек и крупнокалиберных пулеметов. И это была лишь верхушка айсберга — напряжение чувствовал каждый, но президент знал больше, чем можно было видеть невооруженным глазом. Сотни тысяч солдат оставались в казармах, на аэродромах в ожидании приказа на вылет находились почти все боеспособные самолеты, ждали команды ракетные катера и главная ударная сила иранского флота — три дизель-электрические субмарины русского производства.

Его страна, каждый иранец, готовились к вторжению врага — небо над крупными городами патрулировали истребители, вращались решетки радарных антенн, просвечивая пространство на сотни километров, а полиция и добровольцы из ополчения «басидж» выискивали в толпе подозрительных людей — атака могла начаться и с удара диверсантов. Пролетавшие над жилыми кварталами авиалайнеры, обрушивавшие на город гул мощных турбин, заставляли людей, идущих куда-то по улицам, испуганно вздрагивать, запрокидывая головы — все ждали, что в любой миг на столицу, и на всю страну, могут посыпаться бомбы. Исламская республика готовилась к тому, чтобы встретить удар врага, но никто не испытывал сомнений в том, чем закончится эта война, если она все же произойдет.

— В боевой готовности находится почти миллион солдат, — сообщил командующий иранской армией. — И еще ополчение «басидж», десять миллионов бойцов, которые восполнят недостаток подготовки фанатизмом и самоотверженностью. Если американцы придут в нашу страну, они не будут знать покоя ни секунды! Земля будет гореть у них под ногами, все мужчины, от детей до древних старцев, станут нашими солдатами!