Дорогая кузина - Ирина Лобановская

— Давай за твою счастливую семейную жизнь! Кстати, кто твоя избранница?

Молодой волк поставил бокал на стол:

— Какая тебе разница? Это все равно…

Она привыкла, что ее без конца оскорбляли, и глотала горькие обиды-пилюльки молча, не поморщившись. Ведь она этого достойна!

— Лапка… — он помолчал.

Она терпеливо ждала.

— Лапка… — беспомощно и жалко повторил он. — Я запутался… Все было так легко, просто и понятно… Без проблем… А потом началась неразбериха… Во мне самом… Я думал, что я очень незамысловатый, даже примитивный человек… Простой человек перемен не любит.

— А ты и есть такой! — тотчас отомстила ему Инга.

— Заткнись! — гаркнул он. — Ты все равно ничего не понимаешь и никогда не поймешь, дура! Зачем тебе твои университеты? Они тебя ничему не научат! Мы ведь только задним числом соображаем, как следовало поступить в трудную минуту.

— И какую ты считаешь особенно трудной? — спросила Инга.

Она давно уже елозила на стуле, с невероятным трудом удерживаясь от желания. Трусики промокли насквозь от одной мысли о молодом волке, лежащем на ней…

— Разве такая одна? — махнул рукой Леха. — Каждый понимает, что он ничего не знает. И каждому слишком легко предвидеть прошлое, а не будущее. Как четко все сознают, что следовало сделать вчера или позавчера! А судьба спотыкается на каждом шагу. Вроде ребенка, едва научившегося ходить и не подозревающего, когда он споткнется о камень. Поэтому роль судьбы не так уж велика. Она похожа на застенчивую, нерешительную женщину, которую надо постоянно ободрять и вести за собой за руку. Но все-таки нельзя полагаться только на свою волю и рассчитывать исключительно на свой разум.

— Ты говоришь слишком умно! — заявила Инга. — И, по-моему, произносишь чужие слова. Неужели ты стал читать умные книги?! Это поразительно!

— Не язви! У тебя не получится! — буркнул Леха. — Тебе было плохо со мной?

Инга изумленно вытаращила глаза:

— Тогда почему я здесь?

— Потому что сучка! — буркнул Леха.

— А ты кто?

— А я сволочь! Мы уже, помнится, обсуждали с тобой этот вопрос! Скажи, а ты не боишься забеременеть? Ведь мы никогда не предохранялись! Или у тебя есть свои собственные средства? Спираль, например?

Инга смутилась:

— Нет… В общем, не боюсь… Почти…

— А-а, вот оно что! — протянул Леха. — Я почему-то так и думал! Не можешь рожать? Рано же ты оскудела, девка! А знаешь, умные люди говорят, что если у женщины нет детей, она плохой человек!

— А болезнь? — прошептала Инга, не поднимая глаз.

— Болезнь? Да ведь никакая болезнь просто так человеку не посылается. Это кара, расплата!

— Дурак! — крикнула Инга. — Дурак и мерзавец! — И вскочила: — Ладно, пообщались, повидались — и хватит! Я пошла!

Она выскочила в прихожую, но Леха догнал ее и больно схватил за руку:

— Ты куда? Я тебя не отпускал. Пойдешь, когда разрешу. Не раньше! Послушай меня! Мы с тобой страшные грешники! Мы пошли не тем коридором! Но все еще можно исправить и искупить, пока не поздно! Нужно пойти в церковь, к батюшке. И ходить туда постоянно. Это единственное, что нас может спасти. У верующих есть опора даже в камере-одиночке, я им завидую! В этом мире становится все меньше и меньше добра, ты не заметила? Потому что он без веры! Я этого не понимал и о себе не задумывался, да вот мать перед смертью… Ты ведь не знаешь, я недавно мать похоронил, последнего мне близкого на Земле человека, потому и жениться решил, все не так одиноко… А то с тоски начну выть, как голодный волчара! Так вот мать, умирая, просила меня одуматься и совесть свою в порядок привести. Пока не поздно!

— Лешка, ты сбрендил! — горячо зашептала Инга со всей убедительностью, на которую была способна. — Ты был простой и понятный! И голодный, какими всегда бывают молодые волки. А теперь ты будто состарился, хотя внешне непохоже. Эта заумь не для тебя, она тебе не подходит. Какая вера? О чем ты? Это не твое, сразу видно, такие рассуждения не про тебя! Во всяком случае, сейчас. Может, потом, позже, не знаю… Почему нельзя сохранить и оставить все по-прежнему? Как было раньше? Я бы приходила к тебе в твои свободные дни… И все пошло бы по-анапски, только не на песке, а на диване.

Леха слушал ее и молчал, и это Ингу воодушевило.

— Поцелуй меня! — попросила она и прижалась к нему так плотно, что, казалось, даже воздух не в состоянии проникнуть между ними. Подняла к нему полуоткрытый рот… — Поцелуй и отнеси в комнату! Ну, при чем тут твоя свадьба, невеста и прочие глупости? Ты ошалел от любви к ней? Мне почему-то не кажется… Свадьба и любовь слишком часто далеки друг от друга… Лешка…

Инга загадала: если он поцелует, они снова будут встречаться. И очень долго… Все время, пока Инга будет учиться в Москве…

Леха больно стиснул ее плечи и закусил ей нижнюю губу. Инга едва не заорала от боли, еле сдержалась и ликующе затопала. Она выиграла, победила! Молодой волк снова достался ей! И теперь останется с ней навсегда.

Он сгреб ее в охапку, отнес в комнату и швырнул на диван. Щелкнула и разлетелась молния на джинсах. Инга не успела раздеться, как Леха злобно, словно больше всего на свете ненавидел женские тряпки, рванул ее платье… Спасибо, что не разорвал…

В общежитие Инга вернулась утром и тотчас завалилась спать.

21

— Это вы? — почтальон увидел Илью и затормозился.

Маленький, сутуловатый от тяжелых сумок с газетами и журналами, замученный непогодой и безденежьем, со слезящимися от ветра глазами, он остановился возле Ильи и запричитал:

— Такая красивая женщина! Такая красивая! Кто же это ее и за что? Люди просто озверели, просто выродились! А вы что здесь делаете?

— Стою, — пожал плечами Илья.

— А-а, понимаю! Пришли еще раз увидеть страшное зловещее место. Это ужасно! Такая молодая! Такая красивая!

— Ее убили не здесь, — пробормотал Илья. — Милиция установила. Сюда ее просто подбросили. Поближе к дому. Плохая инсценировка…

— Да что вы говорите?! — всплеснул руками почтальон. — Это ужасно! Такая молодая!

— Погибают в любом возрасте, — Илья хмуро почесал нос.

— Да, конечно! — поспешил согласиться почтальон. — Как, наверное, все оплакивают ее смерть! Тот солидный человек, такой вальяжный, представительный, с бакенбардами, в очках с толстыми стеклами… Он был тогда с ней в ЦДЛ… Как же его звали?.. А-а, ну да, она называла его Вадим.

— Ка-ак? — ошарашенно прошептал Илья.

— Вадим. Она так его называла. А вы его знаете? Такой красивый мужчина…

— Впрочем, мало ли на свете мужчин с таким именем, — сам себя успокоил Илья. — С бакенбардами? В очках с толстыми стеклами?