Королевы второго плана - Сергей Владимирович Капков

масса. Но в России. И таких друзей, как в России, больше не может быть нигде. Когда тебе за шестьдесят, заводить новых друзей смешно. В Чехии – очень близких два-три человека. Но, конечно, всё мое осталось здесь. Каждый год я приезжаю сюда, и почти все мои друзья были у меня в гостях в Праге.

– Уезжая, вы думали, что расстаетесь со сценой?

– Да. В Чехию я ехала в абсолютном убеждении, что никогда не буду заниматься искусством. Была уверена, что получу пенсию, пойду билетером в театр. Но получилось так, что я сразу попала в актерское агентство и вскоре меня утвердили на небольшую роль во французском фильме «Джорджино». Главной героиней была французская певица Милен Фармер, из-за которой весь проект и затеяли. Там снималось одиннадцать чешских актрис, восемь английских и одна американка – Луиза Флетчер, с которой мы до сих пор переписываемся. Пришлось учить роль на английском языке, до этого я ни на каком языке не говорила. И вот таких фильмов у меня накопилось более двадцати. Роли, конечно, маленькие, но иногда интересные.

Кстати, на съемках «Джорджино» режиссер спросил меня: «Как вы отнесетесь к тому, что вам придется раздеться и мы вас, обнаженную, снимем сзади?» На это я ответила: «Ну, если всей Франции нужна моя голая жопа, я согласна!» Фильм получился интересный. Это история о Первой мировой войне во Франции, о женщинах – жительницах одной деревеньки.

– Давайте поговорим о кино. Я с удовольствием каждый раз пересматриваю очаровательный, тонкий, ироничный фильм Ролана Быкова «Внимание, черепаха!», и меня всегда восхищает боевая спортивная бабушка в вашем исполнении. Не обидно было начинать кинокарьеру с возрастной роли?

– Да что ты! Быков очень интересный режиссер. Мы с ним встретились в Москве, когда распался «Скоморох». Полтруппы поехали в Ленинград показываться в театры, полтруппы – в Москву. Мы выступили в учебном театре одного из институтов, и после спектакля ко мне подошел Быков: «Можешь спеть “Орлята учатся летать!”?» Я говорю: «Могу. Ор-р-рля-та учатся летать!» Он помолчал, потом спросил: «А громче можешь?» Спела громче. «Всё, будешь у меня сниматься в роли учительницы пения». Я знала, что режиссеры всегда врут, и вдруг мне в Таллин пришла телеграмма с вызовом на фильм «Внимание, черепаха!». Правда, на другую роль – бабушки. Это был мой первый фильм, который, кстати, в 1971 году получил золото на Московском кинофестивале как лучшая картина для детей.

После этого я не снималась восемь лет.

– А потом была «Степь» в постановке Сергея Бондарчука.

– Да. Это совсем иная работа. У Бондарчука среди других требований к актрисе на роль Розы было такое: тридцать восемь лет и добрые голубые глаза. И вот они искали по свету, дошли до Польши, до Венгрии, и, как мне потом сказали, я была сто второй на пробе – ассистент режиссера как-то попала в театр на Таганке, и там замечательный мой дружок Гоша Ронинсон сказал: «Да что вы ищете? Малкина есть в Ленинграде, в Театре комедии». Вот так я, собственно, и попала к Бондарчуку. Он посмотрел меня и сказал: «Замечательно. Всё очень хорошо, но не похожа на еврейку»… Как? Это я-то?! Ну, тут я вообще не знала, что ответить! В результате мне сделали седой клок волос и успокоились.

Я поначалу очень боялась Бондарчука. Все говорили, что он неинтересный режиссер, постоянно орет и так далее. Всё оказалось совсем наоборот. Он показал себя очень интеллигентным режиссером, с ним было абсолютно спокойно и легко.

– В кино вы в основном снимались в эпизодах?

– А кто бы мне дал главную роль? Я же толстая и смешная. Конечно, эпизоды. Всего их где-то штук сорок вышло. Конечно, я их все не вспомню: «Хуторок в степи», «Уходя – уходи», «Придут страсти-мордасти», «Уникум». В двух фильмах снялась у Жени Гинзбурга. Это было просто замечательно! В «Острове погибших кораблей» мне дали возможность посвистеть в роли пиратки, и я была вся в татуировках. Второй фильм – «Руанская дева по прозвищу Пышка». Когда Гинзбург меня вызвал, я поехала, думая, что буду играть хозяйку борделя. И вдруг узнаю, что он меня утвердил на роль старой монашки. Я поразилась: «Женя, как это так, я – и монашка?» Он ответил: «У моей монашки должен быть блядский глаз!»

Много я работала на телевидении. В Москве дебютировала у Миши Козакова в телеспектакле «Черные блюзы Ленгстона Хьюза» и в Питере снималась очень часто.

Последним моим фильмом в России стал сериал «Белые одежды», мне он очень понравился. Вспоминаю с великой любовью режиссера Леню Белозоровича. Там я играла замечательную роль профессорши Побияхо – сволочной сталинистки, всей такой в орденах, с «Беломором». Это была хорошая точка в российском кино.

– Время показало, что не точка. Было еще несколько фильмов, и среди них – большая роль в сериале «По имени Барон…». Вам понравилась эта работа?

– Роль очень хорошая, но сложная. Я всё время плачу или страдаю, а в конце меня вообще убивают. Трагедия – это не моя стихия, не мой конек. Я даже режиссеру Светозарову сказала: «Ну неужели нельзя было про меня написать что-то повеселее?»

– А были звонки из России с предложениями, от которых вам пришлось отказаться?

– Были. Жаль одну роль. Я была загружена работой в театре, неважно себя чувствовала, и разговор получился какой-то сумбурный, и только потом я поняла, что получился очень хороший сериал «Ликвидация». Мне предлагали попробоваться в роли еврейской мамы, которую Светлана Крючкова в итоге сыграла.

– В Москву вы приезжаете крайне редко, а в Питер?

– Стараюсь бывать раз в году в Таллине и в Питере. Без этого не могу, должна обязательно видеться с родными, навещать дорогие мне места.

В Праге я своей всё равно не стала. Во-первых, никак не могу овладеть чешским языком. Всё-таки в пятьдесят четыре года непросто было приспособиться к новой двуязычной среде. Говорить – говорю, но с чудовищным акцентом. С этим, правда, все примирились, никого это не оскорбляет, но я переживаю. Во-вторых, я здесь всё равно русская, а к русским отношение холодноватое. Здесь больше немцев любят – к ним до границы полтора часа езды на машине. Вот ведь судьба: в СССР была еврейкой, а в Чехии стала русской!

– А как обстоят дела со сценой? Трудно играть на чешском языке?

– Трудно. Когда мне дают роль, я прошу кого-нибудь медленно читать ее по-чешски, записываю чешские слова русскими буквами и зубрю. Разбиваю роль на количество фраз, делю на количество дней, оставшихся до выступления, и учу. Если забуду что-то