Умирающий свет (сборник) - Джордж Мартин

– Ты видишь, – сказала Гвен, замедлив движение, – мы на встречной полосе. Для спуска вниз предназначена противоположная сторона проспекта. – Она махнула рукой в сторону.

– Ничуть не сомневаюсь, законы Эмерела запрещают движение вниз по этой стороне, – улыбнулся Дерк. – Но я думаю, что Голос не будет возражать.

Гвен слабо улыбнулась в ответ и протянула руки к панели управления. Машина рванулась вперед и быстро набрала скорость. Долгое время они неслись над проспектом, рассекая серый сумрачный воздух, устремляясь вперед все быстрее и быстрее. Гвен сидела за рулем с бледным лицом и плотно сжатыми губами, Дерк рассеянно следил за номерами уровней над мелькавшими коридорами.

Они услышали брейтов намного раньше, чем увидели. До их ушей донесся вой собак, бешеный лай. Эхо превращало эти и без того ужасающие звуки в нечто настолько дикое, что кровь стыла в жилах. Ничего подобного Дерку слышать прежде не приходилось. Услышав вой, он протянул руку и выключил фары.

Гвен вопросительно посмотрела на него.

– Шума от нас совсем мало, – пояснил Дерк. – Они не услышат нас за воем собак и своими криками, но могут заметить свет сзади, верно?

– Верно, – согласилась Гвен и замолчала. Она была сосредоточена на управлении машиной. Дерк видел ее в тусклом сером свете проспекта. Глаза Гвен снова были похожи на жадеиты, твердые и гладкие, в них горела та же злоба, какую он замечал в глазах Гарса Джанасека. Наконец-то она получила долгожданное оружие, и кавалаанские охотники были где-то впереди.

Близко к четыреста девяносто седьмому уровню они пронеслись над разбросанными в беспорядке клочками разорванной ткани, которые трепыхались и крутились в потоке воздуха от машины. Один кусок, больше чем другие, оставался неподвижным в центре проспекта. Это были остатки изорванного в клочья коричневого пальто Руарка.

Вой собак становился громче и отчетливее.

Улыбка скользнула по губам Гвен. Дерк заметил это и вспомнил свою нежную Джинни с Авалона.

Потом они увидели темные тени охотников в темном коридоре, которые, стремительно вырастая, превращались в фигуры людей и собак. Пять огромных псов свободно бежали по проспекту по пятам за шестым, самым огромным, за которым тянулись две черные цепи. Концы цепей держали два человека, которые неуклюже бежали за всей сворой и время от времени спотыкались от рывков гигантского лидера.

Они увеличивались. Как быстро они увеличивались!

Псы первыми услышали машину. Первая собака резко обернулась, отчего одна из цепей вырвалась из рук охотника. Три другие развернулись, мешая друг другу, четвертая прыжками понеслась навстречу приближавшейся машине. Люди на какой-то миг растерялись. Один из них оказался опутанным цепью, когда ведущая собака рванулась назад. Другой, у которого руки были свободны, потянулся к кобуре.

Гвен включила фары. В полумраке глаза «ската» вспыхнули ослепительным светом.

Машина врезалась в гущу животных и людей.

Происходившее отчетливо запечатлевалось в мозгу Дерка. Протяжный вой перешел в вопль боли. Удар потряс корпус «ската». Злобные красные глаза сверкнули в устрашающей близости, мелькнула крысиная морда с желтыми зубами в слюнявой пасти, затем снова удар, снова сотрясение, влажный шлепок. Еще удары – один, другой, третий, – вызывающее тошноту шмякание плоти о металл. Крик. Настоящий человеческий крик, силуэт человека в свете фар. Казалось, прошла вечность, пока они настигли его. Это был крупный широкоплечий мужчина, незнакомый Дерку, одетый в грубые брюки и куртку из хамелеоновой ткани, которая меняла цвет по мере их приближения. Он вскинул руки, закрывая глаза. Мелькнул зажатый в руке бесполезный дуэльный пистолет, из-под рукава блеснул металл, белые волосы разметались по плечам.

Потом, после показавшегося бесконечным времени, он вдруг исчез. «Скат» опять вздрогнул. Дерк вздрогнул вместе с машиной.

Впереди простиралась серая пустота плавного изгиба проспекта.

Дерк обернулся. За ними скачками неслась собака, волоча за собой гремящие цепи. На глазах Дерка она становилась все меньше и меньше. Позади них по холодному пластику проспекта были разбросаны темные тени. Он попробовал было их сосчитать, но они исчезли из виду. Луч света полыхнул над самыми их головами.

Скоро они с Гвен снова были одни, тишину вокруг них нарушал лишь шорох ветра, создаваемого их стремительным полетом. Ее лицо оставалось спокойным, движения рук уверенными. Его руки дрожали.

– Я думаю, что мы убили его, – сказал он.

– Да, – согласилась она. – Убили. И еще несколько собак. – Она молчала некоторое время, затем добавила:

– Его звали, насколько я помню, Тераан Брейт Какой-то.

Оба молчали. Гвен снова выключила фары.

– Что ты делаешь? – спросил Дерк.

– Впереди нас есть еще брейты, – сказала она. – Помнишь крик?

– Да, – ответил Дерк и задумался. – А машина выдержит?

Гвен слабо улыбнулась.

– Ах, – сказала она. – Кавалаанский дуэльный кодекс предусматривает несколько видов воздушных дуэлей. Часто аэромобили используют в качестве оружия. Их строят крепкими. Эта машина делалась так, чтобы выдерживать лазерную стрельбу. Броня… мне продолжать?

– Нет. – Он помолчал. – Гвен!

– Да?

– Не убивай их больше.

Она посмотрела на него.

– Они охотятся на эмерельцев, – сказала она. – И на других несчастных, которых угораздило остаться в Челлендже. Они собирались охотиться на нас.

– И все же, – настаивал он, – мы можем выманить их отсюда, выиграть время для других. Скоро здесь будет Джаан. Зачем же еще кого-то убивать?

Она вздохнула, сняла руки с руля и сбросила скорость.

– Дерк, – начала она, но вдруг увидела что-то, подлетела поближе, придержала машину, и они медленно заскользили вперед.

– Вот смотри, – указала она рукой.

Света не хватало, и трудно было различить что-либо, пока они не подлетели ближе. Тогда только стало ясно, что предмет, лежавший в центре бульвара, был окровавленным телом, вернее тем, что осталось от него. Куски мяса валялись вокруг на пластиковом полу, покрытом темными пятнами запекшейся крови.

– Наверное, это тот человек, крик которого мы слышали раньше, – предположила Гвен и продолжала говорить так, словно речь шла о повседневных делах:

– Охотники за оборотнями не едят свою добычу. В один голос они твердят, что эти существа не люди, а всего лишь полуразумные животные, и сами этому верят. Но все же запах человеческого мяса слишком очевиден, поэтому они не смеют его есть. Даже в старые дни на Верхнем Кавалаане охотники никогда не ели мяса людей-оборотней. Они бросали добычу на волю рока, оставляли ее трупным мухам, земляным червям. Но после того, конечно, как давали своим собакам попробовать мясо в качестве награды. Однако они отрезали голову и забирали ее в качестве трофея. Видишь тело? Покажи мне голову.