Глупышка (СИ) - Вера Чиркова

Услышав скрип открывающейся двери, тихоня решительно вывернулась из рук Змея, и метнулась навстречу его светлости. Выдавать господину присутствие графа она вовсе не собиралась. Если Дагорду будет нужно он и сам объявится.

Однако он не объявился, проследил издали, как они ушли, монашка на несколько шагов впереди, за ней герцог, и правда, немного сдавший за последние полгода, хотя выглядит довольно молодо в свои сорок восемь. Позади тенями скользили телохранители, от которых Дагорд и узнал, где нужно ожидать появление его светлости.

Проводив их взглядом, граф тяжело вздохнул и отправился проверять, как плотники выполнили его приказ. На душе у него было так паршиво, как не было даже весной, когда секретарь Олтерна сочувственно кривясь, объявил, что рассмотрение решения по его имению откладывается. И после этого расторжение помолвки с денежным мешком оказалось скорее облегчением, чем ударом, это Герт все понял по-своему, а он не стал разубеждать друга, потому что вообще не хотел разговаривать на эту тему.

А вот сейчас внезапное понимание, что он крупно влип, просто ударило по голове, прошлось острыми когтями по душе, оставляя там саднящие раны. Змею не раз случалось влюбляться, и он слишком хорошо знал все признаки этого сжигающего сердце огня, чтоб не понять минуту назад, когда прижимал ее чуть сильнее, чем нужно было для секретности, что снова попал в буйно цветущее болото, невероятно заманчивое поначалу.

Хуже всего, что теперь не годился ни один из испытанных способов, как быстрее уйти от странного ощущения, что весь мир резко повернулся лицом к совершенно незаметной прежде девице. Возле нее ярче светит солнце, и сильнее пахнут цветы, рядом с ней хочется быть самым сильным и умным.

В последние разы, когда с ним такое случалось, поднабравшийся опыта Змей действовал очень просто. Заваливал предмет внезапно вспыхнувшей страсти цветами и небольшими, но многозначительными подарками, настойчиво сопровождал на все приемы и балы, и нахально напрашивался в гости. И уже через несколько дней получал в ответ на старания в полную собственность и сердце и ласки прелестницы. Ну а дальше все обычно происходило одинаково и скучно. Как-то очень скоро восторженная возлюбленная превращалась в очень практичную и целеустремленную даму. Все чаще начинавшую интересоваться его доходами и возможностью возврата имения, намекать, что пора объявить всем о помолвке и назначить день свадьбы. И у самостоятельного и вольнолюбивого Дагорда появлялось и с каждым днем всё крепло ощущение, что цветы с болота исчезли, зато черная, вязкая тина, скрывавшаяся под ними ранее, затягивает его все сильнее.

И он начинал придумывать важные дела и неотложные поездки, уходить на несколько дней, а возвращаться на пару часов, чтоб выслушать кучу упреков и окончательно убедиться в своей правоте. Очередное увлечение, наконец приняло свой истинный вид и предстало именно тем болотом, оставаться в котором на всю жизнь он не согласится никогда.

Но теперь этот способ не годился совершенно. Геверт слишком переживал за чертову глупышку, и начать дарить ей цветы или колечки, было все равно, что подло предать доверие давнего друга. Значит, придется просто держаться от монашки подальше, и хотя в таком случае излечение от болотной лихорадки будет более долгим и болезненным, ради Герта граф готов и потерпеть.

Покои для важных гостей, расположенные на третьем этаже гостевого крыла замка, которые выбрала для ночлега Эста, состояли из четырех комнат и умывальни. Дверь, находившаяся прямо против входа вела в небольшую столовую, а из дверцы в дальнем углу гостиной был выход в коридорчик без окон. Оттуда еще три двери вели в главную спальню, умывальню и комнатку для прислуги. И это было удобно тем, что можно было оставить телохранителей и Змея караулить в гостиной, диванов и кушеток тут хватало. Сама же Эста намеревалась занять дальнюю комнатку.

Хотя больше всего в этих покоях девушку привлекло, что камин был только в гостиной, а большая спальня, находившаяся по соседству, обогревалась общей с ним тонкой стенкой. Запретная магия черных колдунов слишком часто использовала огонь и разные печи для пробуждения очень неприятных проклятий и ловушек.

Пока герцог умывался и переодевался, девушка тщательно осмотрела выбранную для него спальню, сама перестелила постель и вылила воду из кувшина, намереваясь позже принести свежей. Заодно выдала одеяло и подушку телохранителям, притащившим ее и герцога вещи, сообщив, что один из них может уже ложиться спать на диване в столовой, а второй останется охранять вход вместе с графом.

Сама она собиралась заступить на пост под утро, а Змея на это время отправить отдыхать в свою комнату.

Однако едва свежеумытый герцог, облаченный в длинный бархатный халат вызвал в свою спальню тихоню, и устроился в самом удобном кресле приготовившись выслушать все ее объяснения, заявился Змей. И едва выслушав доклад Эсты о ее планах, твердо заявил, что дежурить она не будет. Он уже поставил на лестнице и в прилегающем зале самых надежных гвардейцев, потому для охраны комнат изнутри достаточно и телохранителей. А сам он ляжет спать на одном из диванов в гостиной, и в случае тревоги ему не нужно будет никуда бежать.

Дагорд говорил все это самым сухим и деловым тоном, с подчеркнутым небрежением глядя на серую вуаль монашки, и, скрывая тревогу, ждал, что она начнет спорить и доказывать свою правоту. Однако Эста только согласно кивнула и вдруг напрямую спросила, что произошло в оранжерее. Змей даже задохнулся на миг от изумления, откуда?! Затем ему внезапно пришла в голову мысль, что она каким-то образом подсмотрела или подслушала, успел уже убедиться в ее ловкости, но уже через миг граф был вынужден признать, что такое просто невозможно. Все гости толпой топали следом за герцогом и его новым секретарем, и свернуться или спрятаться монашка никак не смогла бы.

— Но сначала хочу сказать, — давая ему время прийти в себя, — невесело сообщила Эста, — по моим наблюдениям, в замке действует вовсе не колдун-одиночка. Это заговор, и участвуют в нем, по меньшей мере, несколько лакеев и стражников. И кто-то из них имеет довольно высокое положение.

Это заявление как нельзя лучше подошло под то, что подслушал в оранжерее Змей, и в его душе снова проснулась робкая надежда. Совершенно не женское дело ввязываться в заговоры и хвататься за оружие. И даже монашкам, имеющим навыки ищеек и стряпчих, лучше переждать такое лихолетье в каком-нибудь спокойном местечке. Может ему удастся убедить ее вернуться под бочок к Герту, пока он сам очищает этот замок от предателей?