Объяснение в ненависти - Петр Владимирский

— Ни в коем случае! Это опасно! — Она оттолкнула Артема. Заглянула с одной стороны, с другой и показала неприметный проводок.

— Но ведь вы нажали! Я сам видел! — ошарашено проговорил Сирик.

— Это долго объяснять, — махнула рукой Вера Алексеевна. Она подозвала Прудникова. — Валентин! Здесь заложено, видимо, взрывное устройство… Вызовите, кого там полагается в таких случаях. И поскорее. — Доктор Лученко вернулась к столу вместе с Артемом, который вытирал пот со лба. Прудников остался у шкафа-печи, он уже набирал номер телефона.

— Взрыв отменяется, — произнесла она в такой тишине, что ее можно было нарезать порционными ломтями. — Ну вот и все. Кристина и Борислав Степанович, на этом мы поставим точку.

Эти двое стояли сейчас перед всеми. Степаныч смотрел на Веру как затравленный, загнанный в угол зверь, тоска и страх читались на его лице. Лицо Кристины было совершенно спокойно, только в самой глубине глаз клокотала расплавленная ненависть. Будь она материальной, ее кипящая лава залила бы Веру, «Кухню холостяка» и всех присутствующих, а сверху присыпала бы пеплом. Но на Лученко испепеляющие взгляды не действовали. Она повернулась к гостям вечеринки и ровным голосом проговорила:

— Поздравляю вас с днем рождения, господа менеджеры! Несмотря на усилия ваших коллег, коллективная смерть отменяется. Можете считать сегодняшний день своим вторым днем рождения!

Тишина взорвалась.

— Что вы несете? — вскрикнул маркетолог Хрущинский и недоверчиво уставился на Веру.

— Они что, террористы? — выпучил глаза Головач.

— Этого просто не может быть! — хрустнул пальцами Бойко.

— За что?! Что я им плохого сделала? — запищала Щербакова.

— А откуда у Степаныча взрывчатка? — ничего более умного не пришло в голову Максимец.

— Но я же беременна! — страдальчески завопила Зозуля. Как будто беременность избавляла ее от всех на свете опасностей…

Руководитель «Океанимпэкса» нахмурился еще сильнее, подошел к Вере и сказал с акцентом:

— Что за проффокацию вы туттт устроиллли? Это же просто цирк какой-то. Токтор, я вижу, вы сами сошли сума. Немедленно отпуститтэ Кристину, — прошипел он чуть слышно, — иначе я фас уничттожу.

Вера ответила без улыбки:

— Вряд ли. Вам придется стать в очередь за настоящими злодеями, господин Пылдмаа.

В общем шуме только она и капитан милиции Прудников сохраняли хладнокровие.

10. КЛЯТВА ГИППОКРАТА

К Андрею вернулось спокойствие, как только он вспомнил о своем айкидо и возобновил утренние занятия. Спокойствие и упрямство. Ну хорошо, любимая не хочет ни встречаться, ни выяснять отношения, ни вообще разговаривать. Ни по телефону, никак. Значит, нужно заставить себя вспомнить, что было в тот день. Может, причина в нем, в этом дне? И что происходило в последующие дни? Чем они отличались от предыдущих, кроме того что ушла Вера?

Наконец его осенило: внезапное и настойчивое внимание Натальи. Вот то новое, чего прежде не было! Сразу после развода она относилась к нему с плохо скрываемой неприязнью. Всем знакомым сообщала свою собственную версию расставания с супругом: вовсе не он ушел от нее, а она сама его бросила. Почему? Да просто он неудачник. Нет честолюбия, не делает карьеру, и вообще непрестижный муж, одно слово — ветеринар. В ее устах название профессии звучало как ругательство. Она не могла ему простить того, что на самом деле это он ее бросил и что хорошо выглядел, а потом вообще завел себе эту любовницу, докторшу. Окончательному разрыву мешала Машка. Через дочку бывшая жена тянула из Двинятина приличные суммы денег, поскольку они договорились обойтись без алиментов. Практичная Наталья понимала: официальные алименты будут намного меньше того, что она может получить от бывшего мужа, если договориться полюбовно.

И вдруг Наталья перестала презрительно шипеть, как дикая кошка, а начала ласково мурлыкать. С чего бы? В последние дни она не раз пыталась пригласить его на какую-нибудь вечеринку. Приходила на встречу с ним расфуфыренная, словно на свидание. Придумывала самые незначительные поводы для встреч. Говорила загадочную фразу: «Это мы не можем обсуждать по телефону!» И мчалась к нему то на работу, то домой. Надо быть просто слепым, чтобы не увидеть такой разительной перемены в поведении бывшей супруги!

Андрей сел в глубокое кресло, сложил ноги по-турецки, как делал всегда, когда хотел расслабить тело и сконцентрировать мысли. Так. Значит, Наталья объявила на него охоту. С этим понятно — она вполне могла интриговать, пытаясь поссорить его с Верой. Но Веруня-то не из тех женщин, кто верит слухам или наветам. Она никогда не поверила бы словам, только фактам. И только тому, что увидела бы сама. Значит? Думай, думай! Напрягай извилины. Итак, случилось нечто такое, что отвернуло от него Веру. Что же? Непонятно. Нужно по часам вспомнить тот день, когда Вера была на дежурстве и домой уже не вернулась. Так, стоп. Она была дома, забрала Пая. Это ты уже дотумкал. Потом заехала, когда он был в ветклинике, увезла свои вещи. Как он провел день накануне этих событий?

«Вспоминай, Двинятин»! — подбадривал он себя. Закурил уже пятую сигарету, выпил вторую чашку крепкого кофе. Снова сел на корточки, расслабился — руки ладонями вверх. Попытался погрузиться в состояние отрешенности, забыть о результате. Представил себя листиком на ветру… Так. Тот треклятый, вспоминаемый в сотый раз день прошел в клинике как обычно, как все остальные дни. Он приехал домой, был уставшим. Читал. Вечером позвонила и заехала Наталья, решать вопрос с летним отпуском дочери. Дал денег. Попили чаю с ней и с Машкой. Очень захотелось спать, навалилась непреодолимая усталость. Такое с ним бывало только в армии. Тогда он засыпал не только лежа, но и сидя и даже стоя. Значит, он спал как убитый в их с Верой квартире, проснулся поздно, даже опоздал на работу. Пока он спал, ничего вроде не происходило… Или все же?.. И тут он, словно в густом тумане, увидел обнаженный женский силуэт. Сквозь сонное марево Двинятин едва различал, как по дому перемешается женщина, одетая почему-то в его джинсовую рубаху. Он не столько даже вспомнил, сколько почувствовал. Холодная ярость поднялась из груди и залила мозг. Убью стерву!.. Андрей побил все армейские рекорды одевания. Вылетел из дому и впрыгнул в свой белый, похожий на кроссовок «пежо». Скрип тормозов, визг шин… Через пятнадцать минут он был уже у своей прежней квартиры, где теперь обитала бывшая жена с дочкой. Он нетерпеливо утопил кнопку звонка и не отнимал палец до тех пор, пока Наталья не отворила.

— Что за пожар, Андрей? — недовольно спросила она. На ее лице толстым слоем лежала крем-маска.

— Пожара еще нет, но ураган сейчас начнется, — тихим сдавленным голосом произнес бывший муж, стараясь не ударить по жирно блестящему лицу. Было очень трудно сдерживать гнев, но сначала нужно дать Наталье возможность рассказать все по-хорошему. — Признавайся! Какую ты затеяла интригу? Что сказала Вере?

— Какая еще интрига? Что за выдумки? — Наталья пятилась вглубь квартиры. — Ничего я не говорила. Сдалась мне твоя Верка!

Это было ошибкой. Тихий, спокойный и интеллигентный бывший муж и мухи не способен был обидеть, только вылечить… Но лишь до тех пор, пока терпение не превышало допустимого предела. За время их брака он срывался всего два раза и тогда становился на себя не похож. В запале он мог натворить такого!.. Но Наталья, видимо, совершенно забыла об этом качестве Двинятина. Она неосторожно упомянула имя его любимой женщины в пренебрежительном тоне. И спусковой крючок гнева сработал.

Словно смерч шел по квартире. Точнее, ураган по имени Андрей. Все мелкие статуэточки, все так любовно собранные безделушечки были сброшены на пол и растоптаны. Несколько подарочных хрустальных ваз полетели в стену и разлетелись вдребезги. Хлопки фарфора, трагический звон фужерного стекла и женский визг слились в один протяжный звук. Он не тронул только комнату дочери. Оглядев разрушения и смахнув пот со лба, мужчина спросил деловым голосом солдата, сделавшего свою работу по зачистке деревни от боевиков:

— Тебе по-прежнему нечего мне сказать? — Взгляд его критически скользнул по мебельной стенке.

— Постой!!! Остановись, кретин! Я ничего не делала! Что ты себе напридумывал? — сделала последнюю попытку Наталья.

— Дело твое, — выдохнул бывший десантник Двинятин и одним ударом ноги расколол дверь встроенного платяного шкафа на две неравные половинки. Из шкафа криво полезли вешалки с тряпками. Он не торопясь брал вещи по одной, наступал на них ногой, тянул вверх и разрывал.

— Остановись! Двинятин, прекрати! Я вызову милицию! — зашлась истерическим воплем бывшая супруга.

— Давай, давай! Вызывай! Квартира моя, вещи в ней мои. Я как хозяин могу все здесь переломать и перекрошить. Ты останешься голая, босая, — говорил ей Андрей, отламывая каблук у шикарных туфель. — Тебе не из чего будет жрать, пить, и спать не на чем. Кстати о спанье… — Он неторопливым шагом прошел в спальню. Посмотрел на свое отражение в створках огромного зеркального шкафа и запустил в него керамической пепельницей, полной окурков со следами губной помады. Зеркало бахнуло, обрушилось на пол и разбрызгалось по паркету. Хрустя по острым осколкам, Двинятин подошел к огромной кровати, подхватил ее и поставил на ребро.