Ловушка для повесы - Алисса Джонсон

Однако прежде чем Аделаида успела двинуться за сестрой, сильная рука обвила ее талию.

Коннор, рассмеявшись, притянул ее на сиденье рядом с собой.

— Куда это ты собралась, любовь моя?

Она ошеломленно уставилась на него.

— Я... Ты сказал, что пришлешь за нами завтра. После того как мы упакуем... Ты сказал это две минуты назад.

— Я сказал, что заберу завтра семью Уордов. — Перегнувшись через нее, Коннор закрыл дверцу. — Миссис Брайс...

Только тогда Аделаида поняла, что соображает совсем не так ясно, как ей казалось. Конечно, он не думал, что она вернется с Изабеллой и Джорджем. Потому что теперь она его жена. Потому что сегодня день их свадьбы. Потому что — о Господи! — так не положено!..

Тревога пронзила ее. Запоздалое понимание, что быть женой — это нечто большее, чем произнести слова перед алтарем в часовне. Придется... делать еще кое-что. Какие-то тайные порочные действия... о которых она имела только самые смутные представления.

— Я...

Глаза Аделаиды метнулись к двери, и если бы экипаж не начал снова двигаться, она, пожалуй, сделала бы вторую попытку сбежать.

Очевидно, эта мысль отразилась у нее на лице, потому что Коннор, не говоря ни слова, подхватил ее на руки и усадил себе на колени. Ее тревога переросла почти в панику. Неужели он собрался проделать с ней ЭТО прямо в экипаже?

Но эта тревога долго не продержалась. Коннор не выказывал никакого намерения преждевременно воспользоваться своими супружескими правами. Он прижал ее щеку к своей груди и легонько обвил руками ее талию. Аделаида почувствовала, как его подбородок коснулся ее макушки.

— Ты не пожалеешь о сегодняшнем дне, — мягко произнес он, нежно поглаживая ее спину.

Коннор явно хотел ее успокоить, и ей очень хотелось, чтобы ему это удалось. Она боялась, что их обоих ждет разочарование.

Его запах окружал ее, прижатое к его груди ухо слышало мерные удары его сердца, тело ощущало силу, скрытую в его мускулах. Он был крупнее ее, сильнее... и, несомненно, гораздо больше ее знал о том, что происходит между мужьями и женами.

Аделаида не могла ни о чем думать, кроме как о нем, о том, что он станет делать, и о том, какая же она была дурочка: расспрашивала мать о дне свадьбы, когда надо было расспрашивать о брачной ночи.

Ей вдруг подумалось, что, может быть, стоит спросить об этом Коннора, но тут же сообразила, что вряд ли это необходимо. Она не представляла себе все детали того, что произойдет, но сама суть факта была ей известна. То есть теоретическое базовое представление о механизме предстоящего действия у нее имелось... только нечеткое.

Наверное, ей следовало поговорить об этом с какими-то деревенскими женщинами... или с Изабеллой, ненасытное любопытство которой, вероятно, позволило ей приобрести книжку об этом. А вообще существуют книжки, где это описывается? Господи, ей давно следовало расспросить об этом кого-нибудь!

Губы Коннора легко прошлись по ее волосам.

— Не раздумывай так усиленно, любовь моя.

— Я и не раздумываю.

Веселый смех пророкотал над ее головой, отдаваясь в его широкой груди. Большой палец скользнул в сгиб ее локтя, поглаживая нежную кожу.

— Закрой глаза, синичка. Расслабься.

Аделаида медленно втянула в себя воздух, сосредотачиваясь на нежности его прикосновения и на том, как бережно, почти баюкая, он ее держал. Это немного помогло. Когда они подъехали к Эшбери-Холлу, она не то чтобы расслабилась, но уже не испытывала желания срочно сбежать назад домой.

Еще ей помогло то, что слуги не ждали их, выстроившись в две шеренги у входа для официального приветствия. По ее мнению, подобная процедура вызвала бы излишнюю неловкость и могла бы сейчас привести ее в полную растерянность.

«Благодарю вас за искреннее и теплое приветствие. Все мы прекрасно знаем, что первое мое действие в роли хозяйки дома будет отправиться в постель с вашим хозяином. Извините нас...»

Святые небеса!

Миссис Маккарнин и одна служанка были единственными, кто ждал их в холле.

— Могу я принять ваши перчатки, мэм?

— Что? Нет! — Аделаида поморщилась, когда глаза домоправительницы широко открылись. — Прошу прощения, миссис Маккарнин, я хотела сказать, что благодарю за предложение, но хочу пока не снимать перчатки.

Она не собиралась снимать ни одного предмета одежды, пока это не станет абсолютно необходимым. Тот факт, что это выглядело нелепо, она предпочла игнорировать.

Выражение лица миссис Маккарнин понимающе смягчилось.

— Как пожелаете, мэм. Могу я что-либо сделать для вас?

— Да. Могу ли я... — «попросить нечто совсем неподобающее», — получить маленький бокал вина?

Коннор встал рядом с ней.

— Я сам позабочусь об этом, миссис Маккарнин. Благодарю вас.

Он положил теплую руку ей на спину и слегка подтолкнул вперед. Аделаиде ничего не оставалось, кроме как послушно идти туда, куда он ее направлял: через весь большой холл, вверх по лестнице и по коридору семейного крыла. К ее удивлению, Коннор повел ее не в хозяйские покои, а в соседствующую с ними гостиную. Она оказалась сравнительно небольшой по размерам и не такой роскошной, как остальные комнаты дома. Отделана она была в голубых и зеленых тонах более мягкого оттенка. Дерево мебели имело приятный золотисто-коричневый цвет, поблескивавший в мерцании свечей.

Аделаида смотрела, как Коннор пересек комнату по направлению к буфету, чтобы налить бокал мадеры из графина, и думала, не ориентировался ли он на ее вкус, выбирая цвета обстановки. Потом ей в голову пришло предложить ему в обмен на решение не касаться ее нынче ночью устроить эту гостиную на свой лад.

«О, ради всего святого!» — подумала она. Ее страх переходил границы разумного, делая ее полной трусихой. С глубоким успокоительным вдохом она разжала пальцы, вцепившиеся мертвой хваткой в юбки, и мысленно крепко выругала себя.

Она ведет себя как дурочка. Женщины становятся женами каждый Божий день. И вроде бы никто от этого не умер. Так чего же ей, в сущности, бояться? Нескольких минут неловкости и неудобства? Всего-навсего. Разве Коннор не выторговал у нее десять раз в день? Это должно происходить очень быстро, если можно проделывать это по десять раз на день...

Возможно, это делается, как у птиц, которых она не раз наблюдала в саду: похлопают крыльями и улетают.

— Насколько плохо это может оказаться?

Коннор с небольшим бокалом в руке повернулся к ней.

— Прошу прощения?

— Ничего, — пролепетала она, заставляя свое лицо принять безмятежное выражение.

Коннор с нежным видом приблизился к ней.

— Аделаида, я не хочу, чтобы ты боялась.