Поцелуй со вкусом манго - Джанет МакЛеод

Слуги Тэма — носильщик Хафиз, повар Сунбар и еще пара человек, которых Софи не знала, — стояли в ожидании с улыбками на лицах и цветочными гирляндами в руках.

— Добро пожаловать, господин Тэлфер! Добро пожаловать, госпожа Тэлфер!

Поклонившись, они повесили гирлянды на шеи своих хозяев.

— Спасибо! — Софи радостно улыбалась, кланяясь им в ответ.

В камине гостиной с высоким потолком весело горел огонь, так же как и в их спальне. Тэм оставил Софи одну, чтобы она переоделась.

— А я пойду в гардеробную, — сказал он, расстегивая запонку на воротнике.

Его лицо вдруг стало усталым.

Софи повесила платье на дверь, чтобы оно было на виду и напоминало ей о сегодняшнем дне, и надела свободные брюки и шерстяной свитер — она все никак не могла согреться после дождя. У девушки екнуло сердце, когда она заметила, что кто-то из прислуги уже приготовил им пижамы, разложив их на разноцветном стеганом одеяле. Вернувшись в гостиную, она попросила Хафиза заварить чаю и плюхнулась в обитое ситцем кресло. Под тканью Софи почувствовала пружины, но была слишком уставшей, чтобы придать этому значение.

Принесли чай, но Тэма все еще не было. Софи пожалела, что у них нет граммофона и они не могут послушать какую-нибудь спокойную музыку. Она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Выпив две чашки чаю, она поднялась на ноги, и тут же откуда ни возьмись появился Хафиз.

— Не могли бы вы посмотреть, не нужна ли мистеру Тэлферу помощь? — спросила Софи, чувствуя себя довольно глупо.

Ее муж не привык к виски, а Брекнэлл весь вечер вливал его в Тэма.

Вернулся Хафиз.

— Сагиб спит, — сказал он с извиняющимся, но вместе с тем веселым видом.

Софи проследовала за ним в гардеробную Тэма — крошечное помещение с отдельной уборной, вероятно, предназначавшееся под детскую комнату. Там, свернувшись на камышовой циновке, лежал человек, уже несколько часов являвшийся ее мужем. Сюртук и брюки он успел снять, но сорочка оставалась на нем. Он сладко, словно ребенок, спал, слегка похрапывая, и Софи могла лишь удивляться тому, как ему это удается на жесткой колючей циновке.

— Мне перенести сагиба на кровать? — спросил Хафиз.

Немного подумав, Софи, досадливо хмыкнув, покачала головой.

— Не нужно его будить, укройте его потеплее.

Софи хотела было попросить слугу никому об этом не рассказывать, но потом решила, что это бесполезно. Все равно утром вся округа будет судачить о том, что Тэм Тэлфер проспал свою первую брачную ночь на полу в гардеробной, в то время как его томящаяся жена провела ее в одиночестве в холодной постели, так и оставшись девственницей.

Глава девятнадцатая

Невероятно утомительная поездка в Северный Пенджаб заняла целый день и сопровождалась тремя проколами шины и бессчетными остановками, во время которых Тэм убегал за придорожные деревья.

После ланча у обочины Тэма стошнило съеденными сэндвичами. К тому времени, когда он и его спутники наконец приехали в Равалпинди, у него снова начался жар.

— Ты весь горишь, — встревоженно сказала ему Софи.

— Ты не можешь оставаться в гостинице в таком состоянии, — твердо заявила Хелена. — Поедешь к нам.

— Это все из-за перемены места, — досадливо сказал Тэм.

— Перемена места здесь ни при чем, — отрезал Джонни. — Ты болен. Я возьму у тебя кровь на анализ, дам тебе что-нибудь от диареи и от высокой температуры.

Они прямиком направились в военный городок, несмотря на сетования Тэма по поводу номера, забронированного в отеле «Флэшмен».

— Я пошлю им записку и все объясню, — уверила его Хелена.

После этого Тэм уже не возражал и был рад повалиться в устроенную на скорую руку постель в свободной комнате у гостеприимных Уатсонов. Он даже проглотил «мерзкие лекарства», на чем настоял Джонни. Зажгли огонь в очаге, и вскоре Тэм сбросил с себя одеяла, весь мокрый от пота. Софи сидела рядом с ним, обтирая влажной тканью его лицо и шею, волнуясь и едва сдерживая слезы.

— Ох, милая, — прохрипел он, — прости меня, пожалуйста! Как ужасно начинается наша семейная жизнь.

— Замолчи, Тэм, — прошептала она. — У нас еще все впереди.

Наконец он забылся неспокойным сном, и Хелена увела Софи из его комнаты.

— Пойдем, выпьешь немного на ночь. Пусть теперь лекарства делают свое дело.

— Он воспринимает их прием как собственную несостоятельность, — вздохнула Софи, взяв из рук Джонни стакан виски с содовой.

— Надеюсь, ты смотришь на это иначе, — сухо сказал ее кузен.

— Но я понимаю, о чем он думает, — вступилась за Тэма Софи, — если принять во внимание его крепкую веру в «Христианскую науку».

— У него температура под сорок, дизентерия и, видимо, малярия, а может и кое-что похуже. Тэм поступил глупо, до сих пор не обратившись к врачу.

Софи проглотила слезы.

— Я просила его показаться доктору два дня назад, но Тэм, казалось, шел на поправку.

— С лихорадкой всегда так: она периодически обостряется, если ее не лечить.

— Ты ни в чем не виновата, — вмешалась Хелена. — Джонни, не дави на бедную девушку.

— Прости, я не хотел.

Подойдя к кузине, он заключил ее в объятия.

— Мы поставим его на ноги, так что не волнуйся, пей виски.

Этой ночью Тэм потел и метался, бормоча что-то бессвязное и вскрикивая. Один раз он вдруг сел на их общей постели и с ужасом уставился на что-то, видимое только ему. Софи попыталась его успокоить, но он оттолкнул ее и ударил в висок, как будто она представляла для него угрозу. Софи встала и, завернувшись в одеяло, сидела у окна, пока сквозь занавески не забрезжил рассвет, а судорожное дыхание Тэма не заглушили утренний щебет птиц и скрип колодца, означавший, что слуги уже проснулись.

Одевшись, Софи вышла на веранду и, вдыхая холодный воздух, стала наблюдать за тем, как заснеженные вершины далеких гор заливает солнечный свет. Ее сердце вдруг наполнилось покоем. В памяти возник смутный образ — возможно, отца. Он показывал ей, маленькой девочке, пики Гималаев, хотя где это было, она не могла сказать. Софи надеялась, что они с Тэмом побывают в Мурри, где в предгорье провели свой медовый месяц ее родители, но понимала, что сейчас это невозможно. Теперь она желала лишь одного: чтобы Тэма оставила терзающая его лихорадка и к нему вернулись былые жизненные силы. В первую их встречу в лагере лесников недалеко от перевала ее пленили его жизнелюбие и энергичность. Этот апатичный человек, раздавленный болезнью, был ей чужим. Софи снова вспомнила встревожившие ее слова Боза о ранении Тэма: «Он уже не тот, каким был до газовой атаки».