Сын помещика 5 - Никита Васильевич Семин

— Можешь себе забрать, — махнул я рукой. — Кстати, как закончишь, сразу меня зови. И поспеши, потому что потом тебе еще одно задание будет, что до завтра выполнить нужно.

— Один никак не успею.

— Так привлеки помощников, как раньше, — отмахнулся я.

Оставив Михайло заниматься установкой унитаза, я пошел на кухню. Там Аленка уже замешивала тесто на торт. Спросил ее, готовы ли у нее красители. И вообще — какие цвета она хочет использовать. К счастью, девушка уже подумала об этом и все ингредиенты у нее не только имелись, а даже вчера она успела частично подготовить краску. Подробно расспросил ее, сколько коржей она собирается готовить, как их укладывать будет, что за начинку в торт добавит. И как хорошо, что я взял приготовление торта под свой контроль! Если по поводу начинки вопросов не было, то вот коржи она думала просто один на другой положить. А ведь форма у самовара сложная. Внизу маленькие коржи расположатся, а на них уже большие. Без армирования рассыплется торт.

— Я думала палку вставить, как вы в торте с фонтаном делали, — сказала она.

— Одной палки может не хватить, — покачал я головой и задумался. После чего предложил вариант получше. — Смотри, он у тебя круглый будет почти. При переноске может качнуться и упасть. На такой-то тонкой ножке. Для того чтобы это не случилось, ты четыре… нет, лучше пять! Пять колбасок испеки из теста для печенья. Они твердые будут, и при этом съедобные. Центральную, самую длинную, вместо палки используешь, как хотела. А четыре покороче — по бокам поставишь, как распорки, — я на пальцах показал, как это вижу. — Потом крем нанесешь цветной, или еще как украсить их можно. Поняла?

— Да, господин, — кивнула сосредоточенно Аленка.

— Хорошо. Когда коржи и эти «палки» испечешь — меня зови.

Теперь до момента сборки торта мне пока делать здесь нечего и можно вернуться к Славе, да узнать — чего он с выступлением придумал.

Приятель сидел в моей комнате с самым сосредоточенным видом над тетрадью. Что-то писал, чуть подумав яростно зачеркивал, после чего нервно грыз перо.

— Ты чего такой взволнованный? — с усмешкой спросил я его.

— Да ничего в голову не приходит, — признался он. — Даже думал, может прочитать тот стих, что ты у нас продекламировал, но не то место и время. А хочется удивить, причем приятно. Вот что твоей сестре нравится?

— Романсы, — пожал я плечами. — Но так-то я не особо много ее интересы знаю, — признался Славе. — Я же долго вне дома был на учебе. А как приехал, так и закрутился в делах. Не до того было, чтобы выяснять, что ей по душе.

— И что нам показать? — уныло спросил он, не особо надеясь на мой ответ.

Я вот тоже не знал, с чем можно выступить. Тут и так дел по горло, так еще и эта просьба-задание от мамы… И отказаться не получится. Все-таки день рождения у сестры, а не у чужого человека. Да и прав Слава, мне тоже не хочется что-то банальное показывать. И как на зло в голове пусто — ни одна песня про день рождения не приходит в голову. Если не считать Аллегровой, да «хеппи бёздей». Но это точно не поймут.

Вспомнилось, что Люда просила написать музыку на ее стихи. В принципе я могу попросить маму, чтобы она принесла творение сестры, но получится ли у меня? Не рискнешь, не узнаешь.

Мама была как раз у Людмилы, что-то ей объясняла. Но на мою просьбу отойти, отозвалась и через несколько минут принесла мне заветный листок. Надеюсь, Люда не заметила ничего. Во всяком случае, я маму просил сделать все незаметно.

И вот уже с ним я вернулся в нашу комнату.

— Давай думать, как вот это стихотворение показывать будем, — сказал я Славе, протягивая листок.

— А что это?

— Людмила сама написала.

Тот проникся и уже гораздо аккуратнее стал держать бумагу с заветными строками. Я же сходил за гитарой и принялся бездумно перебирать струны. Для начала просто настроил звук, а потом уже стал пробовать воспроизвести разные мелодии из будущего, чтобы понять — какое звучание лучше всего подойдет к строкам сестры. Слава прислушивался к тому, что я делаю, пока в какой-то момент не воскликнул:

— Вот! Вот это подходит!

Я удивленно посмотрел на приятеля. Тот был крайне взбудоражен. Похоже, ему пришлось по вкусу задание — подобрать мелодию под текст, и сейчас просто горел этой идеей. По его просьбе я повторил последний перебор, после чего он попросил слегка изменить его. Заменить один аккорд буквально. А потом именно Слава стал направлять меня, подсказывая, где лучше ускорить темп, а где придержать, в каком месте подойдет игра «перебором», а в каком — использовать «бой». И уже через час у нас получится черновой вариант мелодии для стихотворения Людмилы. Сам бы я так не сумел, а друг открылся с совершенно новой стороны. Вот уж у кого есть музыкальный слух!

— Тут бы добавить что-то мелодичное, — вздыхал он. — Фортепиано, или хотя бы дудочку обычную.

— У нас конюх хорошо на дудочке играет, — сказал я.

— Зови! — тут же махнул рукой парень.

Пожав плечами, я сходил за Митрофаном. Мужик слегка робел поначалу, когда Слава взял его в оборот, но только до момента, как начал играть. А вот потом они на диво быстро нашли общий язык. Слава «на пальцах» объяснял Митрофану, в каком темпе тот должен сыграть и в каком месте подключаться к мелодии, и стал нашим «дирижером». А когда мелодия окончательно устаканилась, он же взял на себя обязанность вокального исполнения. Итоговый результат мне понравился. Надеюсь, и сестра будет довольна.

— Завтра утром еще отрепетируем, и можно будет выступить, — подвел итог нашим трудам приятель.

Пока у нас наметился перерыв, я пошел проверить, как там идут работы у Михайло. Плотник уже успел снять бачок и даже проделать дырку в баке под крышей и сейчас вдвоем с еще одним мужиком они пытались закрепить трубу. Саму чашу унитаза они уже поставили. Самая большая сложность у них была в том, чтобы не поцарапать эту чашу. Я постоял, дождался, когда они все-таки воткнут трубу, и уже после этого стал спрашивать:

— Проверил, насколько труба