Одноклассники - Виллем Иоханнович Гросс

У меня там опять может ишиас начаться. Благодарю покорно. А ты парень молодой, выдержишь, пока не найдешь получше. Хвалиться там нечем. Проходной закуток. Там у старухи есть и кое-какая мебелишка, за все, вместе со своей рухлядью, она берет сто рублей в месяц. Я таких денег платить не могу.

— Только-то? Слушай, нечего мне мозги крутить. Давай снимем на двоих. На это я еще согласен, а то как же... Ты нашел комнату — а жить в ней буду я?

— Я тебе сказал уже.

— Ну и что! Все-таки комната. И печь там есть, почему же не натопить?

 — На двоих ничего не выйдет. Там места нет. Никто нас и не пропишет, даже если старуха согласится.

— Тогда ты и поселишься там.

Луми поднял свою взлохмаченную голову в зеленоватой полосе света, падавшей от уличного фонаря.

— Черт вас возьми! Замолчите ли вы!

— Ого, и эти ребята раз в жизни заметили, что в комнате еще кто-то есть, — бросил ядовито Тралль и продолжал шепотом: — Я не хотел тебе сначала рассказывать все. Думал — пойдешь и сам увидишь. Но теперь придется все рассказать. Эту комнату мне дают только для тебя, понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— Тобой интересуются.

Кто? Кто такая эта старуха? Какая-нибуль наша общая знакомая?

— Нет. Я тебе все откровенно расскажу, тогда поймешь, в чем дело. Получить комнату, да еще за такую цену, — это как в сказке. Старуха думала, что будет стирать тебе тоже.

— Ничего не понимаю, как такое счастье может свалиться прямо в руки.

— Сейчас все узнаешь. Помнишь, когда мы строили аппарат, пошли однажды через Вышгород на улицу Теллискиви, в склад, чтоб выбрать материал. И нам встретилась одна дама, с которой я поздоровался. Ты еще спросил, кем доводится мне эта молодая дама, а я тебе ответил, что она вовсе не молодая, только ловко наштукатурена.

— Что-то такое было, помню.

— Ну вот, видишь, ты-то ее не запомнил, а она тебя запомнила.

— Ну да?

— Вот тебе и ну да. Это родственница моей покойной жены, племянница или что-то вроде. В свое время мы часто виделись, до войны она совсем молоденькой вышла замуж. Муж у нее работает где-то в автодорожном тресте и в свободное время на своем мотоцикле ездит рыбачить. Даже зимой подледным ловом занимается. А жена, вишь ты, в это время ходит по городу и срывает цветочки удовольствий. Известное дело. Но я ей не судья. Сами разберутся. Вот так. Сегодня я и попал к ним в своих поисках. У Элинор есть различные знакомства, ну и оказалось, что эта старуха ее добрая знакомая. Вот и все. А Элинор запомнила тебя с той единственной встречи. Любовь с первого взгляда, как говорится. У таких всегда все с первого взгляда.

— Но, черт возьми...

— Об этом никакого разговора не было. Все очень деликатно. Но я вижу насквозь, как рентгеном. Стоило ей услыхать, что ты за человек и как у тебя обстоят дела, сразу пораскинула мозгами. Так что комната имеется. Плохонькая, но все-таки жить можно. Старуха, правда, заупрямилась, не хотелось ей жильца, всего полгода назад похоронила своего старика, пьяницу, хочет теперь пожить спокойно. Но наша спасительница имеет какое-то таинственное влияние на эту бабку. Уговорили. Пустит на квартиру.

Пальтсер с удовольствием сбросил бы одеяло, так жарко стало ему от этого разговора. Через некоторое время он тяжело вздохнул, что нисколько не было похоже на согласие.

— Дурак! — вдруг разозлился сосед. — Я же тебя этой овечке в бараны не навязываю за твои собственные деньги. Этого в уговоре не было. Я бы тебе ничего и не сказал, не будь ты такой упрямый. И умно сделал, что сказал, — пора тебе знать жизнь. Если ты видишь жизнь до самого дна, это еще не значит, что должен сам туда влезть с ногами. Не хочешь — не лезь, никто не заставляет. С Элинор дело ясное. Такая затянет на дно, если дашь за себя ухватиться. А ты не давай. Она, конечно, с тобой познакомится. Знаешь, знакомства бывают разные. Насильно к тебе в постель не залезет, как бы ни хотела.

— Я согласен!

— Ну, теперь ясно.

— Черт возьми, как иной раз может повезти. Я теперь тебе всю жизнь буду обязан.

— Иди к черту! Не ради благодарности я это делал. Такие профессора, как ты, не умеют заниматься всякими мелочами. Да и понравится ли тебе там.

— Комната? Но послушай... И как знать, может быть, эта...

— Элинор, что ли? Не стоит. Может, она и хороший человек, но что такой, как ты, будешь делать с дурой? И вообще, нечего тебе торопиться с этими бабами. Знаешь, могу тебе рассказать одну историю из своих холостяцких лет. Тоже была женщина, ох, какая там женщина, девчонка еще! Сам я тоже был еще зеленый, но заколачивал уже хорошие деньги у Крулля на котлах. Потому и нос задрал. Море по колено! Вот однажды составили из нас бригаду и послали на шахту клепать бензиновые цистерны. Лето, погода чудная. Я в ту пору и в футбол неплохо играл. Как-то вечером на футбольном поле чувствую, будто на меня кто-то уставился. Миленькая девчонка, и спереди и сзади все как полагается. Я ей слово, она мне два — и познакомились. Я сразу заметил, что девчонка легкомысленная, ну знаешь, место чужое, ни отец ни мать не присматривают, молодая кровь кипит, и уже мы гуляем где-то в аллее. Тогда эти шахты были глухим захолустьем, и девчонки там прямо с ума сходили по таллинским парням. Страшновато тоже — вдруг кто из здешних ребят пырнет ножом под ребро, но, по словам девчонки, у нее парня нет и не было. Вот вскоре где-то за терриконом я и стал ее парнем. Ох, и любовь была! Хорошо еще, что дело обошлось без детей, но до чего настрадался я, ох, черт! Жениться еще не хотел, но и девушку было жаль бросать. Ну, да чего об этом говорить. Твоя жизнь по-другому пошла, да она и должна идти иначе. Один способен на одно, другой — на другое, гораздо большее. Вот так обстоят дела. Повезло нам. Сегодня, наверное, впервые за долгое время буду спать как сурок...

В подтверждение последних слов он