Хитники - Михаил Бабкин

– И ещё нас придворная фея Мелина просила о здоровье прапрадеда узнать, – добавил Глеб. – Самой ей это сделать затруднительно… Ну, вы, наверное, в курсе?

– В курсе, – коротко подтвердил врач. – Ладно, давайте поговорим в здании, – Асклепий приглашающе повёл рукой.

В холле госпиталя, за дубовыми дверями, было прохладно и сумрачно, сильно пахло аптекарскими снадобьями. В глубине помещения, напротив входа, располагался массивный стол с сидящим за ним то ли санитаром, то ли охранником – белый медицинский халат на плечистом крепыше и лежащая на столе резиновая дубинка конкретной определённости не создавали. Вправо и влево из холла уходили высокие коридоры с арочными потолками; две мраморные лестницы возле тех коридоров вели как вверх, на прочие этажи, так и вниз, в подвальные помещения. Глеб за свою жизнь достаточно повидал фильмов ужасов о психиатрических лечебницах с безумными врачами, фанатиками мозгоправного дела, – потому воображение вмиг нарисовало ему сырые от крови подземные операционно-пыточные камеры, ржавые трубы по стенам подвала и, обязательно, размеренный звук падающих в тишине капель. А также, до полного комплекта, напомнило о неуспокоенных призраках зверски замученных пациентов – кровожадных, вечно голодных.

– Тихо тут у вас, – нервно озираясь по сторонам, заметил Федул. – и как-то малолюдно. Страшновато!

– Прекрасная звукоизоляция палат и минимум персонала при его высочайшей квалификации – с гордостью ответил врач. – Отлично организованная работа – залог нашего успеха! Нам направо, – он свернул в коридор. Глеб, бабай и гном гуськом последовали за лекарем, стараясь держаться подальше от пронумерованных дверей палат – а ну как оттуда выскочит какой-нибудь буйнопомешанный да черканёт по горлу бритвой? Или того хуже, заведёт нудный разговор о глобальной перестройке мироздания для всенародно счастливой жизни…

– Палата номер семь, прошу, – Асклепий открыл незапертую дверь, вошёл в комнату; трое смельчаков робко переступили порог.

Одноместная палата, в которой находился чародей Панкрат, мало походила на казённое больничное помещение: просторная, оклеенная дорогими обоями, с уютно зашторенным окном и журнальным столиком, на котором возвышался работающий информационный шар – она напоминала жилую комнату, владелец которой прилёг на кровать посмотреть новости да и уснул. Впрочем, от подобной передачи, пожалуй, заснул бы любой: по чёрному экрану тянулись белые, зелёные и красные тонкие линии – одни ломаные, неспокойные, другие ровные, едва заметно вздрагивающие. Как понял Глеб, это был специальный инфошар, что-то наподобие медицинского монитора, отслеживающего состояние больного. Сам же больной, великий Сонный Маг, личный толкователь Его Императорского Величества ночных сновидений, возлежал на широкой кровати – в сиреневой больничной распашонке по колено, с умиротворённо сложенными на груди руками и длинной седой бородой поверх них. В прошлый раз, как помнил Глеб, Снюссер выглядел куда веселее и бойчее: в оранжевой бейсболке, зелёной майке с хулиганской надписью и в джинсовых шортах. Да ещё и с колдовским посохом в придачу, которым озорной дед гонял умертвий как шкодливых собак.

– Эк его скрутило, болезного, – с горечью молвил бабай, видимо, вспомнив то же, что и Глеб.

– А какой прогноз? – тихо спросил парень врача, – выйдет Снюссер из комы или нет? И если выйдет, то когда?

– Затрудняюсь ответить, – Асклепий едва заметно пожал плечами. – Очень сложный случай. Может очнуться как в следующую минуту, так и через десять лет. Или двадцать. Но поверьте, мы делаем всё возможное, чтобы…

– Дайте я с ним поговорю, – настоятельно потребовал Федул. – Я где-то читал, что иногда беспробудно спящие приходят в себя, услышав задушевные речи друзей. Типа, доброе слово, оно и коматознику приятно!

– Ну… попробуйте, – с запинкой сказал врач. – Только будьте максимально осторожны и аккуратны.

– Обещаю, – Федул подошёл к кровати, посмотрел на лежащего Снюссера долгим взглядом. Вдруг, без какой-либо подготовки, гном резвым козликом запрыгнул на лежанку, уселся на груди деда Панкрата и, тряся его за плечи, истошно заорал:

– Очнись, гад! Я кому сказал – просыпайся! Говори, мерзавец, как тебя вывести из комы! – а затем влепил магу несколько быстрых пощёчин.

– Вы с ума сошли, – ахнул Асклепий, кидаясь к кровати, – вон, вон отсюда! Да как вы смеете… – пронзительный писк, донёсшийся от инфошара, остановил врача: на чёрном экране происходило нечто особенное – малоподвижные линии зазмеились, зарябили острыми пиками. Дед Снюссер, не открывая глаз, выдернул из-под Федула правую руку и без особого размаха стукнул гнома кулаком по уху – тот кубарем полетел с кровати.

– Жезл всевластия! Книга мёртвых! – далёким рокочущим басом произнёс маг. – Семью семь раз прикоснуться тем жезлом к плечам поочерёдно, зачитывая вслух имена и адреса умерших… Лишь тогда, не иначе… – голос Панкрата постепенно стих: великий Снюссер вновь впал в прежнее состояние. Скачущие линии на экране инфошара тоже успокоились, разгладились – через мгновение ничего уже не напоминало о случившемся.

– Что и требовалось разузнать, – удовлетворённо сказал гном, потирая оттопыренное багровое ухо.

– Удивительный результат, – хмуро сказал Асклепий, ухватив Федула за ворот рубахи и волоком таща его из палаты в коридор, – можно сказать феноменальный. Но ваши действия, батенька, я считаю всё же чересчур радикальными, хулиганскими. – Гном, бестолково суча ногами, молча ехал по скользкому полу: на довольной физиономии батеньки Федула не было и следа раскаяния о содеянном им безобразии. Модест с Глебом, не сговариваясь, вышли из палаты и заторопились к выходу, следом за быстро шагающим врачом.

На улице Асклепий наконец отпустил гнома. Не меняя тона, он сказал подоспевшим друзьям хулигана:

– Как вы понимаете, отныне доступ в имперский госпиталь закрыт для вас навсегда. Разве что в качестве пациентов… но, думаю, вам это не грозит, при такой-то непробиваемой душевной организации. Виданное ли дело, издеваться над впавшим в кому почтенным старцем, известнейшим магом, особой, приближённой к императору! Хамство какое-то.

– Ни хрена подобного, – вставая на ноги и отряхиваясь, самоуверенно заявил Федул. – Важен не метод, важен результат! Мои пощёчины принесли гораздо больше пользы, чем все ваши клистиры и пилюли вместе взятые. Народные средства, они, знаете ли, порой куда вернее всяких крутых лекарств… Вы, кстати, не пробовали деда водкой поить, нет? Очень рекомендую. Враз очнётся, чтобы огурчик на закуску попросить, хе-хе!

– Умолкните, невежда, – начиная выходить из себя, повысил голос Асклепий. – То, что сейчас произошло, ни в какие медицинские рамки не лезет и, уверен, более не повторится.