Была ли альтернатива? (Троцкизм: взгляд через годы) - Вадим Роговин

Бухарин написал ответную статью. Политбюро запретило публикацию обеих статей ради «интересов единства партии». Свои возражения по этому вопросу Крупская смогла высказать только на XIV съезде.

Занимая уже проверенную позицию, направленную на ослабление обеих противоборствующих сторон, Сталин добился от Бухарина, чтобы он признал ошибочность лозунга «обогащайтесь». Кроме того, Сталин вместе с Молотовым и Андреевым направил в редакцию «Комсомольской правды» письмо, где «призвал к порядку» редакцию за публикацию статьи ученика Бухарина А. Стецкого, в которой обосновался этот бухаринский лозунг. Спустя несколько дней, «при полном согласии Бухарина», Оргбюро за публикацию этой статьи сняло с поста редактора «Комсомольской правды» другого ученика Бухарина — А. Слепкова. Эти факты Сталин привёл на XIV съезде ВКП(б) в качестве доказательства того, что Центральный Комитет отверг лозунг «обогащайтесь», поскольку этот лозунг «не наш… он вызывает целый ряд сомнений и недоразумений»[484] и может породить представления о том, будто партия ставит своей задачей развитие частного накопления.

XXXI Поворот в политике

Все эти идеологические и организационные маневры Сталина не помешали тому, что взгляды Бухарина были переведены в практическую плоскость на XIV конференции РКП(б), состоявшейся 27—29 апреля 1925 года. В докладе Рыкова «О кооперации» и в принятом по нему постановлении[485] была провозглашена по существу принципиально новая политика в деревне. В качестве основных элементов этой политики были определены следующие меры: снижение на 40 процентов общей суммы сельскохозяйственного налога, вложение дополнительных государственных средств в систему хозяйственного кредита крестьянам, разрешение найма рабочей силы и сдачи земли в аренду. Право участия в различных формах кооперации было предоставлено всем слоям населения, занимающимся сельским хозяйством.

Заявив, что эти меры призваны способствовать развитию производительных сил и экономическому росту деревни, Рыков одновременно отмечал, что определяемый ими поворот в аграрной политике неизбежно будет сопровождаться увеличением батрачества и развитием буржуазных отношений на селе. Он заявил, что разделение верхушки деревни на кулака и «зажиточного, богатого крестьянина», «хозяйственного мужика» неправомерно, что такую грань провести невозможно. Рыков объединил всё зажиточное крестьянство понятием «буржуазный слой» и призвал «признать неизбежность при современном восстановительном процессе роста в деревне отношений буржуазного типа». На этом основании он предложил установить чёткую политическую линию по отношению к «буржуазному крестьянскому слою», которое «должно строиться по аналогии с отношением к частному капиталу в городе, в торгово-промышленной сфере… Взаимоотношения между государством и частным капиталом складываются на основе экономического соревнования, конкуренции»[486].

Вокруг этой отправной установки доклада Рыкова на конференции развернулась полемика между Бухариным и Ю. Лариным. Оба они отмечали, что провозглашённый на конференции новый курс означает перенос в деревню «нэповских отношений», которые до этого развивались только в городе (частная торговля и промышленность). «Я считаю… — говорил Бухарин, — что мы идём на развитие нэпа в деревне, которого до сих пор почти не было»[487]. «Докладом т. Рыкова, — говорил Ларин, — знаменуется крупнейший, важнейший шаг, который мы делаем с 1921 г. Как в 1921 г. мы объявили новую экономическую политику для города, так теперь, в 1925 г., мы впервые открыто признаём развитие нэповских отношений в деревне, в деревенском производстве»[488].

Эти высказывания Бухарина и Ларина не были оспорены никем из участников конференции. Таким образом, по мнению представителей всех оттенков партийной мысли того времени, подлинное развитие нэпа в деревне следовало датировать не с 1921 и не с 1923, а с 1925 года.

Никто из делегатов конференции не оспаривал и вошедшее в её резолюцию положение о том, что «начавшееся с переходом к новой экономической политике расслоение деревни найдет своё выражение в ближайшем будущем в дальнейшем увеличении и усилении на известное время новой крестьянской буржуазии, вырастающей из зажиточных слоёв крестьянства, с одной стороны, и пролетаризации его бедняцких элементов — с другой»[489].

Разногласия же между Лариным и Бухариным касались прежде всего оценки последствий намеченного конференцией крупного политического поворота. Ларин отмечал противоречие в позиции Бухарина, который, предвидя обострение классовой борьбы в деревне, говорил: я не за него. «Что это обозначает? — спрашивал Ларин. — Я утверждаю, что в тот момент, когда мы признаём в деревенском производстве экономический нэп, совершенно было бы неправильно вести в то же время линию на притупление классовой борьбы в деревне»[490]. На это Бухарин ответил: «Если у нас нарушение равновесия классовых сил приведёт к такому соотношению, что верхушечные слои, усиливаясь, будут против нас идти и такая опасность будет нам грозить, то мы против них выставляем все батареи, которые у нас есть»[491].

Далее Ларин критиковал Бухарина за то, что он «требует от нас признания, что мы никогда, т. е. ни через 15, ни через 20 лет, не конфискуем, не экспроприируем кулаков, полупомещиков, буржуазные верхи, которые начинают в деревне образовываться и образуются, у которых насчитывается 4—5—10 и больше рабочих… Такую присягу дать мы можем так же мало, как мы можем дать её и частному капиталисту в городе. Мы разрешили фабриканту иметь фабрику, но и мы, и он великолепно знаем, что со временем будет социалистический строй до конца и мы его фабрику конфискуем»[492].

Эти положения Ларина вызвали критику со стороны Рыкова, который заявил: «Если стремиться к максимально быстрому развитию производительных сил сельского хозяйства, производя существенные изменения в положении современной деревни и обещать при этом реквизицию через 10 лет по отношению к сельскохозяйственной буржуазии, то… вообще никто не будет накоплять в деревне»[493].

Существенный аспект дискуссии был связан с призывом Ларина к созданию в деревне социалистических форм, до колхозов включительно. «Колхоз — это есть могущественная штука, но не это столбовая дорога к социализму»[494], — отвечал ему Бухарин. Он выдвинул свою схему, согласно которой каждый слой крестьянства будет развиваться изолированно от других и охватываться «своей» формой кооперации. Беднота будет объединяться в производственную кооперацию — колхозы; середняцкая кооперация получит развитие в области сбыта, закупок, кредита; кулацкая кооперация, вероятно, будет иметь опорой кредитные товарищества. «В общем у нас получится то, что если кулак будет врастать в общую систему, это будет элемент государственного капитализма; если бедняк и середняк — это будет та самая социалистическая кооперация, о которой говорил Владимир Ильич»[495].

Характеризуя взаимное положение различных социальных слоёв крестьянства, Бухарин выдвинул весьма схоластическую формулу: «Даже батрак, который работает у кулака и им эксплуатируется, он, находясь под кулаком, как член правящего класса, до известной степени, стоит над кулаком»[496]. Конкретизируя эту формулу в брошюре «Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз», Бухарин писал, что «всё законодательство нашей страны направлено своим остриём против эксплуататоров и каждым своим параграфом защищает интересы рабочих…»[497] Подобные формулы будут в дальнейшем широко использоваться Бухариным, а затем и Сталиным при характеристике взаимного положения рабочих и хозяйственных руководителей, рядовых членов партии и аппаратчиков, управляемых и управляющих.

Очевидные противоречия в обосновании Бухариным новой политической линии в деревне повлекли различные её толкования как на самой конференции, так и в дискуссии, которая проходила на протяжении нескольких последующих месяцев на страницах центральной печати.

Ф. Голощёкин в своём выступлении на конференции чётко обозначал два практических момента, с которыми придётся столкнуться при проведении новой политики. «Каждый крестьянин ставит нам вопрос: «Вы говорите, что я должен развиваться, а могу ли я богатеть?» — Можешь. А затем каждый деревенский коммунист немедленно ставит вопросы: «А до какого размера он имеет право богатеть? В каком случае он будет называться середняком, и когда его будут считать кулаком или буржуазией?»[498]. Голощёкин предлагал отказаться от выдвинутого Рыковым понятия «буржуазный крестьянский слой», поскольку его использование может препятствовать развитию рыночных отношений на селе.