Возвращение в Арден - Питер Страуб

Я дошел до двери как раз в тот момент, когда она захлопнулась за ним. Открыв дверь снова, я оказался в белой прохладе вестибюля. За стеной гудела какая-то машина.

– Это мой помощник, – бросил Белый Медведь, и я не сразу понял, что он имеет в виду меня. Он снял очки и заложил руки за спину. В стерильном пространстве морга он выглядел – и пах, – как буйвол. За столом сидел маленький человек в потертом белом халате. На столе ничего не было, кроме радиотелефона и пепельницы. – Хочу показать ему новенькую. Человек равнодушно взглянул на меня.

– Какую?

– Мичальски.

– Ага. Она как раз после вскрытия. Не знал, что у вас новый помощник.

– Это доброволец, – объяснил Белый Медведь. Человек встал из-за стола и отпер зеленые железные двери в конце вестибюля.

– После вас, – Белый Медведь махнул мне рукой. Протестовать было бесполезно. Я миновал вслед за смотрителем длинный ряд металлических дверей. Говр шел сзади, едва не наступая мне на пятки.

– Нравится? – спросил он.

– Не вижу смысла.

– Скоро увидишь.

Смотритель остановился у одной из дверей и отпер ее длинным ключом из связки, вытащенной из кармана.

– Вытаскивайте.

Смотритель вытянул из камеры каталку, на которой лежало обнаженное тело девушки. Я думал, что они накрывают их простынями.

– Боже, – я заметил, в каком она состоянии. Белый Медведь спокойно ждал. Я посмотрел ей в лицо. В ледяном воздухе морга меня прошиб пот.

– Она напоминает тебе кого-нибудь?

Я сглотнул. Если мне нужно было еще доказательство, оно лежало передо мной.

– А те две были похожи на нее?

– В общем, да. Странд вообще могла показаться ее сестрой.

Я вспомнил ненависть, которую почувствовал, когда она пыталась пробраться в меня. Да, она вернулась к жизни и убила трех девушек, случайно оказавшихся похожими на нее. Я буду следующим.

– Интересно, правда? – спросил Говр. – Закрывайте ее, Арчи.

Смотритель задвинул каталку обратно.

– Пошли в машину.

Я вышел с ним в полдневную жару и сел в машину. Не говоря больше ни слова, он отвез меня на ферму Апдалей.

Высадив меня, он вышел сам и некоторое время стоял, нависая надо мной, как грозящая рухнуть скала.

– Значит, договорились? Никуда не уезжай, пока мы не получим заключения эксперта.

– А почему ты не посадишь меня в тюрьму?

– Майлс, ты же мой помощник, – с этими словами он сел в машину. – Тебе лучше поспать. У тебя неважный вид, – когда он разворачивал машину, я увидел у него на лице мрачную, довольную улыбку.

Проснулся я среди ночи. На столе в ногах кровати сидела Алисон Грининг. В лунном свете я мог различить ее лицо и Очертания тела. Я испугался – не знаю чего, но я испугался за свою жизнь. Она сидела, не двигаясь. Я сел на кровати, чувствуя себя совершенно беззащитным. Она выглядела совершенно нормально; обычная юная девушка. Слишком обычная, чтобы вызвать все ужасные события в Ардене. Лицо ее казалось восковым. Потом страх опять навалился на меня, и я открыл рот, чтобы что-то сказать. Прежде чем я успел выдавить хоть слово, она исчезла.

Я встал, потрогал стул и поднялся в свой кабинет. Бумаги так же лежали на полу и торчали из мусорного ведра. Ее не было.

Утром я выпил полпинты молока, с отвращением подумал о еде и понял, что нужно уезжать. Ринн была права. Мне необходимо как можно скорее покинуть долину. Зрелище ее, неподвижно сидящей у моей кровати, ее лица, омытого лунным светом, пугало сильней, чем взрыв ярости в моем кабинете. Я видел ее лицо и не находил в нем ни одного из знакомых мне чувств. В нем было не больше жизни, чем в маске. Я отставил бутылку, проверил в карманах ключи и деньги и вышел на улицу. На траве еще лежала роса.

По 93-му до Либерти, подумал я, потом через реку в какой-нибудь городок, где можно оставить “нэш”, и послать телеграмму в “Нью-Йорк Кемикал” с просьбой об авансе, и купить подержанный автомобиль, и поехать в Колорадо или Вайоминг, где меня никто не знает. Я выехал на дорогу и, прибавив скорость, направился к шоссе.

Поглядев в зеркальце обзора, я увидел, что меня догоняет другая машина. Я попытался оторваться, но она продолжала следовать за мной на почтительном расстоянии. Повторялась прелюдия той ужасной ночи, когда я потерял ее; ночи, когда мы заключили клятву. Машина подъехала ближе, и, увидев черный и белый цвета, я понял, что это полиция. Если это Белый Медведь, подумал я, я задушу его голыми руками. Я надавил акселератор изо всех сил, проносясь мимо скалы красного песчаника. “Нэш” начал вибрировать, будто готовясь развалиться. Полицейская машина легко догнала меня и принялась оттирать к обочине. В конце концов я вынужден был остановиться.

Я вышел из машины и встал рядом. Человек за рулем полицейского автомобиля тоже вылез. Это был Дейв Локкен. Подходя ко мне, он держал правую руку на кобуре.

– Хорошая гонка, – он подражал Белому Медведю и в выражениях, и даже в медленной, вразвалку, походке. – Вы куда?

– В магазин.

– Надеюсь, вы не собираетесь удрать? А то я уже два дня дежурю возле вашего дома.

– Следите?

– Для вашей же пользы, – он усмехнулся. – Шеф сказал, что вас нужно охранять. Подождите, медэксперт скоро позвонит шефу, и все станет ясно.

– Вам нужно охранять не меня.

– Сейчас вы скажете, что это Зак, сын шерифа Говра. Я уже слышал это пару дней назад. Но тут вы прогадали. Сын – это все, что осталось от его семьи. Так что, езжайте-ка домой.

Я вспомнил бледную маску, глядящую на меня от изножья кровати, потом взглянул на магазин Энди. Энди и его жена стояли у окна и глядели на нас: один взгляд выражал ужас, другой – презрение.

Я повернулся и пошел к машине. Через пару шагов я обернулся и спросил его:

– Что бы вы сказали, если бы узнали, что ваш шеф изнасиловал и убил девушку? Двадцать лет назад?

– Я сказал бы, что вы напрашиваетесь на неприятности. Как делали с самого приезда сюда.

– Что, если бы я сказал вам, что девушка, которую он изнасиловал... – я поглядел в его злое лицо и не стал больше ничего говорить. От него пахло жженой резиной. – Я еду в Арден. Можете шпионить дальше.

Он следовал за мной всю дорогу, время от времени что-то сообщая по радио. Когда я вылез возле автостанции, он поставил машину на другой стороне улицы. Сперва Хэнк Спелз сообщил, что ремонт “фольксвагена” обойдется мне в пятьсот долларов, и я отказался платить. Он сунул руки в карманы комбинезона и уставился на меня с сонной злобой.

– Что вы сделали?

– Переделал мотор. Заменил кое-какие детали. Много всего.

– Не смешите меня. Вы не смогли бы переделать даже сигарету.

– Платите или не получите машину. Хотите, чтобы я вызвал полицию?