Конец света с вариациями (сборник) - Трускиновская Далия Мейеровна

– В «Электроникс». Там наверняка огромные скидки. Как раз новый ноут куплю. Потом – в «Хайстайл», за обувью и рубашками. Сейчас же все будут отдавать за гроши, лишь бы хоть какие-то деньги выручить до конца света.

– Деньги, деньги… – Анатолий задумался. – Ну, мы-то с тобой знаем, что это за конец света, а они? И до смертного часа у них на уме – деньги, деньги, деньги…

– А у тебя?

– А у тебя?

Приятели недоверчиво уставились друг на дружку.

– И у меня, – горестно признались они хором.

– С этим надо что-то делать, – сказал Анатолий. – Что там журналюги написали про бабушку Гремиславу?

– Что уехала домой – ждать конца света в лесу. У нее там дрова, сортир на свежем воздухе, надеется отсидеться.

– Нужно достать бабушку, чтобы призналась – бес попутал, славы захотела, все наврала!

– Нет! – Борис даже головой затряс. – Хватит с меня того эксперимента! Раскусят, понимаешь?

– Мы никуда не пойдем! Ты сыграешь бабушку перед камерой! – стал убеждать его Борис. – У тебя же так классно получилось!

– Нет!

– Борька, возьмем все эти тряпки, поедем в лес, встанешь под елкой, никто ничего не разберет, ты, главное, хрипи пожалостнее!

– Да ну тебя…

– Борька, эту историю пора как-то кончать.

– А зачем? На когда мы конец света назначили?

– На июль, а что?

– Слушай – я вкладываюсь в твой завод, и мы еще успеваем выпустить десять тонн свечек!

– Да?

– Да! Только делать это надо быстро! Представляешь, какой будет навар? И выкинуть на рынок за три дня до конца света!

Анатолий почесал в затылке.

– Бабулек жалко, – неуверенно произнес он.

– Да что ты заладил – бабульки, бабульки? Живые деньги в руки плывут! И времени до конца света совсем мало!

На складе было пусто. Борис сидел на перевернутом ящике и вздыхал.

– Ну, что еще? – спросил Анатолий.

– Вот думаю – здание-то как нарочно для конца света приспособлено. Тут раньше печки были, можно найти старые дымоходы. Только времени маловато…

– Ну, вряд ли ты успеешь найти покупателя.

– Зачем покупателя?! А сами где отсиживаться будем?!

Анатолий попятился.

– Борька, ты так не шути… ты так, пожалуйста, не шути…

– Ага! И ты понял?! И ты догадался?!

– Борька, ты что, забыл?

– Я включил вчера телевизор, Толик, слушаю и понимаю – а ведь все это правда! Ты еще не понял? Мы угадали правду! Эта проклятая славянская сивилла…

– Борька! Ты же сам – сивилла!

– Нет, есть настоящая сивилла, она где-то за Иркутском живет, она выступала, сказала – конец света называется Рагнарек! Рагнарек! Говорила еще – не свечи и спички запасать надо, а керосин. И керосиновые лампы покупать, только они спасут! И еще – биотуалеты. Там сразу рекламу биотуалетов дали…

– Где-то какой-то идиот получил в наследство склад с керосиновыми лампами, – сделал вывод Анатолий. – Борька, опомнись! Ты же сам все это придумал! Теперь эти сивиллы и прочие шаманки из всех телевизоров, наверно, торчат. Люди деньги делают! Ты же сам как наварился, а? Борька!

– Надо искать дымоходы, – отрешенно сказал Борис. – Десять дней будет полный мрак. А электричество вернется только через полгода. Понял?

– Понял. Слушай, раз уж такое дело – напиши завещание. Мало ли что.

– Завещание?

– Будь последователен, Толик. Если конец света состоится, то многие погибнут, опять же – моря выйдут из берегов, досюда какое-нибудь цунами доберется. А если ты, не приведи господи, ну, понимаешь… в смысле – без завещания… Все ведь государству достанется!

– Государству?! А шиш ему! У меня сын и дочка в Америке! Едем к нотариусу!

Анатолий надеялся – пока доберутся до нотариальной конторы, у Бориса в башке прояснеет. Но не прояснело, а даже наоборот – длинная очередь завещателей в приемной подтвердила Борисову правоту. И впридачу оказалось, что нотариус берет за услуги натурой, завещание обойдется в сто свечек и двадцать банок тушенки.

– Маразм! – воскликнул Борис. – Где же я возьму… Идиоты! Мы же себе ничего не оставили! Ничего, понимаешь?!

– Моя дура весь дом забила всякой дрянью!

– Так то – твоя…

Они вышли на улицу и увидели процессию. Шли люди в длинных белых рубахах, несли колесо на палке. Что за колесо – непонятно. Куда направились – неизвестно…

Анатолий затащил Бориса в машину, погнал к заправке.

– Литр бензина – две свечки, – сказали там ему.

– Это с каких же пор?

– Хозяин утром позвонил, велел брать только свечками, овсянкой, шпротами…

Случилось самое жуткое – деньги утратили смысл.

Род человеческий вдруг осознал их никчемность. И это осознание, как эпидемия, понеслось от города к городу, перескакивая границы и перелетая моря.

Деловой мир рушился прямо на глазах.

В лесу было хорошо. Костер горел ровным пламенем, в котелке шкварчало варево из перловки, картошки и тушенки.

– Не может быть, чтобы свет кончился в двадцать четыре ноль-ноль по московскому времени, – убежденно говорил Борис. – Ни при чем тут московское время. Нигде не сказано, что по московскому…

– Скорее бы, – буркнул Анатолий. – Третьи сутки тут сидим. А моя дура дома одна. Точно ведь чего-нибудь натворит.

– Полночь! – торжественно произнес Борис. – Ну, значит… Толька, если я когда чего… ты уж прости…

– Я бы тебя в психушку сдал, если бы главврач меньше запросил. А то – яичный порошок, сгущенку! Где я ему яичный порошок возьму?

Время шло, костер не гас, свет не кончался. То засыпая, то просыпаясь, Анатолий с Борисом досидели до рассвета. Солнце взошло, осветило скромный бивак.

– Ну? – спросил Анатолий. – Что ты теперь скажешь? Про сивиллу?

– Дура она! – выкрикнул Борис. – Дура деревенская! Лизавета, а туда же – Гремислава!

Тут терпение Анатолия лопнуло. Взвалив щуплого приятеля на плечо, он дотащил брыкавшееся тело до холодного ручья, ухнул туда и не выпустил, пока не убедился, что Борис промок насквозь и замерз.

– Ну, посвежело в голове? – спросил он.

– Б-б-б-п… п-п-по-све-же-ло…

– Сивиллы не мерещатся?

– М-м-ме-ре…

– Ну, мокни дальше.

– Толь!

– Чего?

– Как же дальше жить?! Без него?! – выкрикнул Борис.

– Без кого?

– Без конца света? Понимаешь, был конец света, был смысл жизни…

– Вылезай. Если уж до смысла жизни дошло… вылезай, бабка Гремислава…

– Ты деньги не пожег? – деловито спросил Борис, заворачиваясь в одеяло, чтобы в нем согреться у костра.

– Что я, дурак, что ли?

– Да ведь солидные люди жгли! Прямо в парке на газоне.

– Ну, значит, я несолидный… Дура!!!

Борис все понял.

Дура, оставшись одна дома, могла набрести на тайник с деньгами. Поди знай, что придет в ее безмозглую голову – или же что ей подскажет Добрыня, узнав, что муж исчез в непонятном направлении.

А что она способна отнести денежки в общий костер, чтобы влиться в совместную пляску, Анатолий не сомневался.

Родной город понемногу приходил в чувство. Магазины стояли закрытые – в них не было большой нужды, все запаслись провиантом на несколько недель. Но люди уже шли по улицам вполне осмысленно, по делам, и не одни Борис с Анатолием возвращались из леса.

– Развод. Прежде всего – развод! – твердил Анатолий. – Все ведь из-за нее! Думаешь, почему вся эта история с Веденяпиным случилась? Почему мне этот дурацкий цех достался? Все из-за нее! Мне деньги были срочно нужны – она шестикомнатную квартиру захотела!

– А я о чем? Во всем бабы виноваты. Теща, чтоб ей, как клещ впилась: бери этот склад, бери этот склад! А что вышло?

И с каждым шагом им делалось все легче и легче – как всякому, кто ищет крайнего и с восторгом его находит. Наконец они рассмеялись.

– А все-таки хороший был проект, – с некоторым сожалением сказал Борис. – Правда, не все мы продумали…

– Ничего на ошибках учатся.

Они переглянулись – и обоим стало ясно, что настоящий, во всех мелочах просчитанный конец света у них еще только впереди.