Клятвы и слёзы (ЛП) - Вильденштейн Оливия

— Я не слишком нарядно одета? Сара выбирала мне наряд…

На его челюсти дрогнул нерв, когда он, не отрывая пристального взгляда от лобового стекла, сказал:

— Ты напрашиваешься на комплимент?

— Что? Нет! Я просто спросила, не следует ли мне переодеться, пока мы не поехали.

Он нажал на педаль газа, и машина рванулась вперёд. Я поспешила пристегнуться.

— Теперь уже слишком поздно, — огрызнулся он. — Уверен, Август оценит твоё маленькое платье принцессы.

Его слова ошеломили меня и заставили замолчать. Но только на минуту.

— Не будь таким придурком, Лиам.

Он искоса поглядел на меня.

— Я? Придурок? — он разразился мрачным смехом. — Я думаю, ты перепутала меня со своей парой.

Он произнёс слово "пара" так, как будто это было что-то отвратительное.

Гнев наполнил мою грудь.

— С чего это Август придурок? Это не он сказал, что я организ…

— Он выступил против меня перед стаей! Я даже не могу поставить его на место словами или физически, потому что он твоя пара, — он прищурил глаза. — Скажи, вы с ним теперь вместе?

Я покачала головой, но не для того, чтобы ответить ему, а потому, что он вёл себя как сумасшедший.

— Если вы с ним переспите, то для тебя всё закончится. Ты застрянешь с ним на всю жизнь, и, судя по тому, что говорит Сиенна, он скучный любовник.

Я побледнела, а затем покраснела от гнева и уставилась на низкие здания, проносившиеся мимо нашего окна. Меня мучил вопрос, почему Лиам вёл себя так грубо и мерзко. Это не я прыгнула в постель к кому-то другому, как только оказалась свободна.

Он резко остановил машину на красном свете светофора.

— Безумнее всего то, сколько дерьма я уже выслушал от своих приятелей по этому поводу. Я не сделал ничего предосудительного, но при этом я плохой парень.

Я вцепилась в фатиновую ткань, как будто это был мячик для снятия стресса. Хотя это никак не снизило уровень моего стресса.

— Я знаю, что тебе больно…

— Мне не больно! Я, мать твою, в ярости!

Он хлопнул руками по рулю.

— Ты выбрасываешь меня на обочину при первой же моей ошибке. Я не идеален. Никто не идеален! Даже ты.

Костяшки моих пальцев побелели, а зрение обострилось, но я подавила свою волчицу, прежде чем она смогла разорвать моё маленькое платье принцессы.

— Я переспал с Тамми, чтобы она ублажила моё эго, которое ты сокрушила.

Громкость его голоса снизилась, но он всё ещё гремел на всю машину.

Тамми. Тамара. И почему я не была удивлена?

Он когда-нибудь переставал с ней встречаться? И зачем я только мучила себя этим? Это не имело значения.

Она не имела значения.

Не имело значения, что они сделали.

— Как я вообще могу быть Альфой, если меня заставляют чувствовать себя куском дерьма? — спросил он.

Я не издала ни звука. Я едва дышала. Мою спину покалывало, и я снова задвинула свою волчицу подальше.

Загорелся зелёный свет и, нажав на педаль газа, Лиам начал лавировать между машинами, точно пилот Формулы-1.

— Она была просто средством, чтобы положить всему этому конец, — добавил он так тихо, что я почти не расслышала его слов.

Я так ничего и не сказала.

Он резко затормозил ещё раз, на этот раз на обочине дороги, ведущей к гостинице.

— Скажи же хоть что-нибудь! — заорал он. — Закричи на меня! Сделай что-нибудь! Скажи мне, какой я ублюдок, дай мне пощёчину, скажи мне, какая Тамара сука!

Его яростные слова были полны отчаяния.

Он для этого затащил её в свою постель? Чтобы испытать мои чувства? Или для того, чтобы потешить своё самолюбие, как он сказал две минуты назад?

Он протянул руку и, обхватив меня за плечи, развернул к себе.

— Неужели ты даже немного не ревнуешь? Неужели тебе на меня наплевать? — прошептал он, и его мощный голос дрогнул.

— Ты разбил мне сердце, Лиам, — я была невероятно спокойна, и это даже не было притворством. Я не чувствовала жажды мести. — Я впустила тебя к себе в душу, а ты сломал меня. Это то, что ты хочешь услышать?

Я облизала губы, которые были такими же сухими, как и мои глаза.

Его руки скользнули вниз и сжали мои предплечья, как будто он хотел не дать мне упасть, удержав меня рядом с собой. Но я уже упала слишком далеко.

— Так вы с Августом…

— Нет никаких нас с Августом.

В глазах Лиама вспыхнуло что-то — надежда. Словно зажглась спичка, а затем внутри машины распространился огонь, и воздух начал потрескивать.

— Но также нет и нас с тобой, Лиам, — я по очереди убрала его пальцы со своих рук. — Ты должен меня отпустить, — тихо сказала я. — Ты должен меня отпустить.

Красные следы от его пальцев остались в тех местах, где он сжимал мои руки.

— Я буду повиноваться тебе, как я и поклялась, но не проси меня любить тебя.

Он провёл рукой по своим уложенным гелем волосам. Затвердевшая прядь упала на его блестящие глаза.

— Несс…

— Пожалуйста, Лиам, отпусти меня, — проговорила я.

Я коснулась его щеки, гладкой после свежего бритья, единственной мягкой части его тела. Всё остальное в нём было сплошными жёсткими линиями. Он сглотнул, и мышцы его челюсти задрожали под моей ладонью. Он накрыл мою руку своей, прижав обе наши руки к своему лицу. И так мы какое-то время сидели в машине на обочине дороги. Гостиница находилась всё ещё далеко, хотя уже была в поле зрения.

— Давай покончим с сегодняшним вечером, — сказала я, вынимая свою ладонь из-под его руки.

Он опустил веки, затем снова поднял их и глубоко вдохнул через нос. Или, может быть, он так набирался храбрости. Репутация ручейных была настолько ужасной, что я сама усердно работала над тем, чтобы успокоить свои нервы, пока мы медленно поднимались на холм на встречу с ними.

ГЛАВА 40

Лиам припарковался у входа за автомобилями всевозможных марок, компактно расположившимися в ряд. Здесь было всё, от сверкающих "Кайеннов" до ржавых "Цивиков". При виде ржавчины я поняла, что была не совсем из другой лиги и вполне могла бы вписаться в общество некоторых из этих оборотней.

Мы пошли к гостинице бок о бок, прежнее напряжение между нами развеялось. Мы, конечно же, не были расслаблены, но это никак не было связано с нашим скандалом, а имело отношение к логову волков, в которое мы собирались войти.

— Как ты думаешь, почему она попросила о встрече именно со мной? — спросила я.

— Ты двоюродная сестра Эвереста. И работала эскортницей. Может быть, она думает, что ты шпионила за одним или парой волков из ручейной стаи?

Шея Лиама была несгибаемой колонной на твёрдом основании его плеч.

Должно быть, у меня отвисла челюсть, потому что Лиам провёл костяшками пальцев по моему подбородку, как будто хотел закрыть мне рот.

— Ты ведь не этого делала?

Я освободила свой подбородок из его пальцев.

— Шпионила за ручейными? Нет.

Захлопнулись двери машины, и я подпрыгнула. Мы с Лиамом повернулись, чтобы осмотреть стоянку. Лукас, Мэтт, Август и Коул направлялись к нам от припаркованного пикапа.

Разве уже было восемь? Неужели мы с Лиамом провели целый час в машине? Небо было испещрено оранжевыми и розовыми полосами, что говорило мне о том, что они приехали раньше.

— Мы не хотели, чтобы вы двое входили туда без защиты, — сказал Мэтт, подойдя к нам.

Он был в чёрных джинсах и футболке с длинными рукавами, которые плотно облегали его широкие, крепкие руки.

Он приложил ещё меньше усилий к своему внешнему виду, чем Лиам, что подтвердило мои недавние опасения о том, что моё платье было слишком нарядным. Парни были похожи на вечнозелёные растения, а я — на ту пальму, которую хотела видеть в доме своей мечты. Я вцепилась в фатин, жалея, что не могу превратить его в джинсы и майку.

Голубые глаза Лукаса начали метаться между Лиамом и мной, как будто он пытался определить по нашим позам, где мы находимся на шкале любви и ненависти. Лохматый оборотень, должно быть, заметил, что от нашей ссоры остался только клубящийся дым, потому что черты его лица расслабились. Неужели он ожидал, что ему придётся вытаскивать мои когти из плоти своего Альфы?