Синдикат - Макс Коллинз

– Это Натан Геллер, папочка, – и оставила нас в кухне одних.

Его сдержанная улыбка стала шире, но как бы смущеннее, и он сказал:

– Вы должны извинить мою дочь, мистер Геллер. Если вы пропутешествовали с ней сюда из Чикаго, полагаю, вы теперь поняли, что у нее на уме только она сама. Временами кажется, что ее мысли, к несчастью, никак не связаны с реальным миром.

Это было сказано с явной любовью к дочери, но я все равно оценил, с каким, вероятно, трудом этому человеку дается вынужденное одиночество.

– Приятно познакомиться с вами, сэр, – сказал я и, не подумав, протянул ему руку, хотя Мэри Энн рассказывала мне о его несчастье.

Он протянул мне в ответ руку в серой перчатке, на ней было только два пальца – большой и указательный, и мы обменялись рукопожатием. Невзирая на то, что рукопожатие было сделано остатком ладони, оно было крепким, как и можно было ожидать от мануального терапевта. Я заметил, что на другой руке, тоже в перчатке, пальцы были все.

На моем лице, должно быть, отразилась досада за мой невольный промах, потому что он улыбнулся сочувственно и сказал:

– Не переживайте, мистер Геллер. Я всегда любил крепкое рукопожатие и не собираюсь от него отказываться, несмотря на нехватку перстов.

Я тоже ему улыбнулся.

– Это кофе так пахнет? – спросил я, показав на плиту.

– Совершенно верно, – ответил он, подходя к буфету. – Вы ели?

– Да, мы остановились в кафе «Дубы-близнецы».

– Хорошо. Моя кухарка по воскресеньям свободна, а я за двадцать с лишним лет, что пребываю в холостяках, научился сносно готовить только кофе. Боюсь, если вы захотите поесть, придется удовольствоваться холодным мясом. Горячий и крепкий кофе, однако, гарантировать могу. Выпьете чашку?

– С удовольствием, – согласился я.

Он принес две дымящиеся чашки, и, устроившись в углу кухни за столиком, мы молча стали пить кофе. Я думаю, он не знал, с чего начать со мной разговор а я просто наслаждался кофе и тем, что наконец-то вышел из «шевроле». Меня манили ванна и постель.

Но отец Мэри Энн хотел побеседовать, а так как я был здесь, чтобы собрать информацию о его сыне Джимми, то не решился его останавливать.

– Дочь звонила мне несколько дней назад, мистер Геллер, – сказал он, – и рассказала, кто вы и, почему предприняли это путешествие.

– Зовите меня Нейт, пожалуйста.

– Отлично. А меня зовут Джон.

– Хорошо, Джон. Вы одобряете мои попытки узнать местонахождение вашего сына?

– Полгода назад не одобрил бы. А сейчас, что ж, я склонен поддержать вас. Собственно, если моя дочь не заплатила вам достаточно, я сам буду рад подписать счет за ваши труды.

– Это излишне, – ответил я.

Кто-то прокашлялся.

Обернувшись, мы увидели в кухонном дверном проеме Мэри Энн, от шеи до пят закутанную в голубой купальный халат.

– Просто хотела пожелать вам доброй ночи, – сказала она, надув губы.

– Доброй ночи, дорогая, – ответил ее отец. Мэри Энн крепко обняла его и, давая понять, что сердится исключительно на меня, поцеловала в щеку и улыбнулась одному ему; затем, бросив на меня хмурый взгляд, забрала свой чемодан и направилась к выходу. Я окликнул ее:

– Мэри Энн! Доброй ночи!

– Доброй ночи, – не оборачиваясь, ответила она. Джон Бим пытливо посмотрел на меня, словно имея дело с трудным пациентом.

– Кое о чем моя дочь мне не сообщила, – заметил он.

– О чем вы, сэр?

– Что она в вас влюблена.

– Что ж, э-э...

– А вы влюблены?

– Сэр, я...

– Она удивительная девушка. Трудная. Ребячливая. Эгоцентристка. Но совершенно уникальная и любящая, по-своему.

– Да. Удивительная.

– Вы любите ее, не так ли?

– Думаю, что да. Но будь я проклят, если знаю, почему. Если можете, извините, что так выразился, сэр.

– Джон, – поправил он, улыбаясь. – Я ее люблю, потому что она моя дочь, Нейт. А какое у вас оправдание?

Я засмеялся.

– Просто я еще никогда не встречал такую, как она.

– Да. И она привлекательна, верно?

– Не берусь спорить, сэр... Джон.

– Она – копия своей покойной матери. Царствие ей небесное. Еще кофе?

– Пожалуйста.

Он принес кофейник и налил мне чашку, ловко действуя руками в перчатках. Я старался на них не глядеть, Джон это заметил.

– Эти руки неплохо справляются, Нейт. Я могу даже выполнять ими мануальные процедуры, хотя все эти годы не практикую, то есть не занимаюсь частной практикой. В свое оправдание должен заметить, что моих пациентов отпугнули бы руки без пальцев. Конечно, я ношу перчатки, но при двух сохранившихся пальцах на правой руке и при сильных, беспрестанных болях в них – это вряд ли возможно. Мой друг и наставник Би Джей Палмер предложил мне место преподавателя в своем колледже и управление его радиостанцией. Между прочим, Даббл-Ю. Оу. Си стала в Соединенных Штатах второй официальной радиостанцией. Так или иначе, а жить мне интересно – и раньше и теперь. Ко мне все еще обращаются за помощью некоторые мои друзья. Наверху у меня есть комната со специальным столом.

– Мэри Энн сказала, что вы повредили руку в автомобильной аварии.

Он пристально смотрел на свою чашку.

– Да, прошло уже много лет... Мэри Энн с Джимми были тогда очень маленькими.

– Они тоже попали в эту аварию?

Он кивнул.

– Я их часто брал с собой на вызовы. Как-то поздно вечером меня вызвали за город к фермеру, который повредил позвоночник, упав с сеновала. Масса моих пациентов была из сельской местности – я и сам оттуда. Самое большое разочарование было у моего отца – что я не пошел по его стопам и не стал фермером. Но у меня был младший брат, который все-таки осчастливил его, оставшись на ферме... Да, вы спрашивали об аварии. Было темно, дорога узкая, неосвещенная... разбитая дорога с глубокими колеями. Какой-то пьяный дурак, ехавший без огней, налетел на нас и... Хотя я тоже был небезгрешен. Как и он, ехал быстрей. чем требовало благоразумие, стремясь поскорее довезти детей до дому. До сих пор не могу понять, почему у меня сложилась такая привычка – брать их на вечерние вызовы... Но тогда (будучи вдовцом, как и сейчас) мне не с кем было их оставить, так что я часто возил их с собой.

Он замолчал. Отхлебнул кофе. Остаток кисти, сжимавшей чашку большим и указательным пальцами в перчатке, выглядел искусственно и придавал нашей беседе какую-то неестественность.

– Мистер Бим. Джон. Я любопытен – это природа детектива. Но если это нечто такое, чего вы не хотите обсуждать...

– Нейт, да тут и нечего рассказывать. Столкнувшись лоб в лоб, обе машины оказались в кювете, начался пожар. Спасая детей, я сжег руки и еще больше повредил их, вытаскивая того пьяного идиота из его покореженной машины, – но все-таки он умер.

– А Мэри Энн и Джимми – они пострадали?

– Незначительно. Порезы. Царапины. Им помогла хорошая мануальная терапия. Они между собой всегда были близки, будучи близнецами, хотя, когда это мальчик и девочка, близость возникает не всегда. Но это переживание – эта встреча со смертью, если позволите старику такое мелодраматическое выражение, – сблизило их еще больше прежнего.

– Понимаю.

– В то время, если я правильно подсчитал, им было семь лет. Я считаю, что это переживание также способствовало развитию их фантазии. Выдуманный мир всегда был для них местом лучшим, чем мир реальности.

– Но это верно для всех детей. Он кивнул печально.

– Но большинство детей это перерастают. А Джимми – и, как вы могли заметить, Мэри Энн – никогда не оставляли свои романтические фантазии. Мальчик читает «Остров сокровищ» и хочет, пока подрастает, быть пиратом. Став взрослым, он делается бухгалтером, юристом или учителем. Девочка, читая «Алису в стране чудес», хочет наряжаться и заглядывать в норку волшебного белого кролика, но потом, когда вырастает, она сама становится женой и матерью – с собственными девочками и мальчиками.

– Звучит так, как будто вы не верите в Питера Пэна.

Он опять грустно улыбнулся.

– К несчастью, до сих пор верят мои дети...

– А вы, сэр, не преувеличиваете? Ваша дочь – актриса, это престижная профессия, к тому же она, кажется, делает успехи.

Он пожал плечами.

– Не без моей помощи.

– Позвольте мне сообщить вам кое-что из жизни большого города. Вы можете нажать на какие-то кнопки, чтобы заполучить работу; у вас может быть родственник с деньгами или с положением, который купит или вытребует для вас старт. Но если уж вы туда попали и вдруг «ни ухом, ни рылом», вас выставят, притом очень быстро. Если бы Мэри Энн плохо работала на радио, к этому времени она бы уже сгорела, простите, если я резок.

Он сложил руки так, что пальцы левой руки закрыли правую, и мягко улыбнулся.

– Прощаю с радостью, Нейт. Потому что вы правы. Полагаю, что там, где дело касается моих детей, я необъективен. У Мэри Энн дела идут очень неплохо. А что до Джимми – надеюсь только, что он еще жив.

– Расскажите мне о нем.