Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

К 20 февраля британцы твердо закрепились вдоль всего южного берега реки, бригада Харта заняла Коленсо, и тяжелые орудия подтянулись к передовым позициям. Следующей частью операции было форсирование реки, и встал вопрос, в каком месте следует это делать. Мудрость, которая приходит с опытом, говорит нам теперь, что, несомненно, лучше было производить переправу по краю их левого фланга, потому что, наступая на эту позицию, мы бы подавили их мощный рубеж Питерс так же, как уже до этого взяли Коленсо. Имея в руках самую старшую карту, мы отказались идти с нее и выиграли игру более сложным и рискованным способом. По всей видимости, было сделано предположение (иначе факты просто не поддаются объяснению), что неприятель деморализован и не сможет серьезно оборонять свои рубежи. Нашим преимуществом на фланге пренебрегли и приказали идти в наступление из Коленсо, что подразумевало фронтальную атаку на позицию Питерс.

21 февраля Буллер навел через реку понтонный мост возле Коленсо, и в тот же вечер его армия начала форсирование. Сразу же стало ясно, что сопротивление буров вовсе не сломлено. Ланкаширская бригада Уинна переправилась первой и до наступления темноты оказалась втянутой в ожесточенный бой. Низкие холмы перед ними сверкали от вспышек ружейного огня. Бригада удержала свои позиции, но потеряла бригадного генерала (второго в течение одного месяца) и 150 сержантов и рядовых. Следующим утром через реку переправились основные силы пехоты, и всю армию полностью ввели в опасное и неоправданное сражение, чтобы пробить прямую дорогу на Ледисмит.

Противостоящие им силы, тем не менее, были ослаблены, как по количеству, так по боевому духу. Несколько тысяч граждан Оранжевой Республики ушли, чтобы защищать собственную страну от наступления Робертса, оставшиеся были подавлены теми новостями, которые их командиры позволили им узнать. Однако бур – стойкий воин, и многие смелые солдаты погибли, прежде чем Буллер и Уайт пожали друг другу руки на Хай-Стрит Ледисмита.

Первым препятствием для нашей армии после форсирования реки стала полоса холмистой низменности, которую наша наступающая пехота постепенно преодолела. К ночи передовые линии британцев и буров оказались так близко друг от друга, что ружейный огонь не прекращался до утра, и не один раз небольшие группы отчаянных стрелков бросались прямо на штыки наших пехотинцев. К утру мы все еще держали свои позиции по всему фронту, а когда стало подходить все больше и больше нашей пехоты и одно за другим загрохотали орудия, мы стали теснить нашего стойкого неприятеля к северу. 21 февраля главный удар приняли на себя Дорсетский, Мидлсексский и Сомерсетский полки. 22 февраля инициативу взял в свои руки Королевский ланкастерский, а за ним Южный ланкаширский полки. Потребовалась бы настойчивость и время Кинглейка, чтобы в этом изменчивом бою проследить действия отрядов солдат, которые их последних сил пробивались сквозь ружейный огонь. Весь день шло наступление через невысокие холмы, и к вечеру мы оказались перед более серьезной линией гряды Питерс. Операции осуществлялись с неизменной отвагой. Каждый раз одно и то же продолжительное наступление, каждый раз один и тот же треск «маузеров» и стук пулеметов с холма, каждый раз победоносные солдаты на голой вершине, перед ними несколько искалеченных буров и много искалеченных товарищей позади. Это были дорогие победы, но все-таки каждая из них приближала солдат к желанной цели. А теперь, как наступающий прилив, они добрались до подножия Питерс-Хилла. Хватит ли сил, чтобы преодолеть его? От ответа на этот вопрос зависели исход долгого сражения и судьба Ледисмита.

Бригадный генерал Фицрой Харт, которому доверили штурм, является в некоторых отношениях уникальной и колоритной для войны фигурой. Солдат-денди, всегда воплощенная подтянутость от шлема до носков его великолепно начищенных коричневых ботинок, он привносит в военное дело ту же аккуратность, какую любит в своей одежде. Педантичный в мелочах, он, на самом деле, во время сражения при Коленсо, прежде чем повести Ирландскую бригаду в бой, полчаса тренировал ее и под сильным огнем расставлял ориентиры, чтобы она перестраивалась из сомкнутого строя в расчлененный по всем научным канонам. Тяжелые потери бригады в этом бою до некоторой степени приписывались ему, что отразилось на его популярности, но когда солдаты узнали его получше, увидели его романтическое бесстрашие и эксцентричный воинский юмор, их антипатия превратилась в восхищение. Его личное пренебрежение к опасности было общеизвестно и прискорбно. «Где генерал Харт?», – спрашивал кто-нибудь во время боя. «Я его не видел, но знаю, где вы его найдете. Идите на линию огня, он где-нибудь там стоит на камне», – следовал ответ. Он был заговорен от смерти. Находиться рядом с ним было опасно. «К кому ты направляешься?» «К генералу Харту», – отвечал адъютант. «Тогда прощай!» – кричали ему товарищи. Черный юмор буквально пронизывал его натуру. Совершенно серьезно записано, и многие верят, что он выстроил один полк на вершине холма под огнем, чтобы научить солдат не вздрагивать от выстрелов. Под хохот своих ирландцев он на линии огня неспешно расхаживал между рядами. Таков был человек, который вселил в Ирландскую бригаду настолько высокий боевой дух, что во всей армии доблестных солдат никто не мог равняться с ними. «Их броски были самыми стремительными, их броски были самыми дальними, они меньше всех проводили времени в укрытии», – отметил тонкий военный наблюдатель. Харту и его бригаде поставили задачу расчистить путь на Ледисмит.

В это рискованное предприятие он взял с собой 1-й Иннискиллингский и 2-й Дублинский фузилерские полки, 1-й полк коннаутских рейнджеров и Имперский полк легкой пехоты, вместе составлявшие знаменитую 5-ю бригаду. Ирландцы уже и так находились во главе британского наступления, и теперь, когда они пошли дальше, на их место выдвинулись 1-я пехотная бригада и Даремский полк легкой пехоты из бригады Литтлтона. Холм, который предстояло взять, находился справа, и солдатам потребовалось по одному преодолеть больше километра под сильным огнем, чтобы добраться до места, которое представлялось наиболее подходящим для их дела. Там, уже недосчитавшись шестидесяти своих товарищей, они собрались и начали осторожное наступление на линии траншей и сангаров, сплошь покрывавших коричневый склон.

Какое-то время они имели возможность укрываться, и потери были относительно невелики. Но теперь, когда вечернее солнце отбросило от холмов длинные тени, иннискиллингцы оказались на самом краю валунов, а между ними и основной траншеей врага лежал открытый склон. Наверху, откуда лилась шрапнель и с грохотом неслись большие снаряды, они смутно видели бородатые лица и черные точки фетровых шляп. С пронзительным криком иннискиллингцы рванулись вперед, с ходу взяли первый окоп и отчаянно бросились на второй. Это была исключительно напористая атака против исключительно упорной обороны – отважные буры никогда не сражались лучше, чем в этот февральский вечер. Под столь сокрушительным артиллерийским огнем, какого еще не приходилось испытывать смертным, они, эти стойкие люди вельда, упорно держались, быстро и метко стреляли в неистовые ряды ирландцев. На крик штурмующих отвечал жестокий стук «маузеров» и грудной рев фермеров. Наша пехота поднималась все выше и выше, падая, вставая, упрямо бросаясь на стреляющую линию окопов. Но бородатые лица по-прежнему смотрели на ирландцев из-за бруствера траншеи, и по-прежнему волна свинца прокатывалась по их рядам. Полк остановился, опять пошел вперед, снова остановился, его нагнали роты Дублинского и Коннаутского полков, он еще продвинулся, и в конце концов рассыпался на группки, которые стремительно побежали в укрытия мимо своих раненых товарищей. Никогда на этой земле не было отступления, стыдиться которого оставшиеся в живых имели бы меньше оснований. Они держались до последней возможности. Их полковник, десять офицеров и больше половины полка остались лежать на камнях того рокового холма. Честь им и слава, честь и слава также доблестным голландцам, которые вросли в свои окопы и устояли перед таким бешеным натиском! Сегодня им, завтра нам – но настоящий солдат всегда благодарит Бога сражений за достойного противника.

Однако одно дело – отразить атаку британского солдата и совсем другое – обратить его в бегство. При страшном испытании у Магерсфонтейна Шотландский полк уже через несколько сотен метров восстановил боевой порядок. Так и ирландцы теперь отступили не далее ближайшего укрытия, и там решительно ухватились за землю, которую завоевали. Если ты знаешь, какие преимущества имеет оборона над атакой, тогда пойди и возьми штурмом эту линию крепких солдат, теперь, в час твоей победы и торжества, приятель бур! Приятель бур сделал такую попытку, и, надо сказать, тоже умело направил отряд во фланг, чтобы уничтожить позицию огнем. Но бригада, хотя и сильно поредевшая, отбила их без особых затруднений, и утром 24 февраля находилась все на той же отвоеванной ею земле.