Невинность и страсть - Линси Сэндс

Сюзетта, ожидавшая внизу, в общей комнате, и сама хотела ехать как можно скорее. Кристиана и Лиза все это время пытались убедить ее, что надо дождаться возвращения джентльменов, но как раз этого Сюзетта не желала. Для одного дня унижений довольно! А потому она с нетерпением ждала отца, вздрагивая всякий раз, когда открывалась дверь трактира. Мысль о возвращении Ричарда и Роберта приводила Сюзетту в ужас, и она испытала настоящее облегчение, когда отец все-таки спустился вниз.

Но и после этого отъезд пришлось отложить. Лорд Мэдисон стал настаивать, что Сюзетта выглядит изможденной и ей обязательно надо поесть. Джереми пытался убедить его, что у них с собой будет корзинка с едой и они смогут перекусить в дороге, но старый лорд был непреклонен: они как следует пообедают в трактире вместе с Кристианой и Лизой. Устав спорить с упрямым стариком, все сели за стол.

Наконец карета тронулась с места, но не проехали они и часа, как лорд Мэдисон захотел отдохнуть.

— Да посмотрите же, — говорил Седрик Мэдисон, — уже темнеет. А вдруг одна из лошадей оступится в темноте и вывихнет ногу? Разумнее снять на ночь комнату, а утром продолжить путь. Что за странная спешка? — настаивал отец Сюзетты.

— Кучер заверил меня, что через час мы будем на месте, — не уступал Джереми. Мы снимем комнаты в Гретна-Грин.

Сюзетта виновато улыбнулась Джереми, ей было неловко за отца, но жених не смотрел на нее. Сцепив руки на коленях, он непрерывно вертел большими пальцами и, казалось, пребывал в глубокой задумчивости.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила леди Вудроу.

Дэниел с натужной бодростью улыбнулся матери. Она вместе с Робертом сидела напротив него и Ричарда в семейном экипаже Вудроу.

— Прекрасно, мама. Кровотечение совсем остановилось, а рана даже не болит.

Леди Вудроу озабоченно покачала головой и заявила:

— Я тебе не верю.

Дэниел вздохнул. Он и в самом деле чувствовал себя неплохо. Спина, конечно, горела, и он ощущал заметную слабость, но считал, что вылечить его может только время. А сейчас Дэниел полагал, что хороший обед и кружка эля будут лучшим лекарством. Он еще легко отделался. Все могло обернуться куда хуже. Конечно, он потерял довольно много крови, но пуля не задела важные органы. Ему повезло. К тому же у Дэниела не было никаких признаков лихорадки. Мать хорошо очистила рану, чтобы не началось воспаление.

— Мы почти на месте. Я уже вижу трактир, — объявил он. Мать тут же выглянула в окно.

— Я пойду вперед и прикажу хозяину приготовить обед, а вы двое проводите Дэниела, — распорядилась леди Вудроу, когда коляска остановилась. Дэниел нетвердо стоял на ногах, правда, помощь друзей ему не требовалась. Даже дюжина здоровых помощников не могла уменьшить адскую боль.

Корчась отболи, Дэниел последовал за матерью в дом и догнал ее, когда почтенная дама уже остановилась в дверном проеме общего зала и окинула взглядом его обитателей. Дэниел поискал взглядом Сюзетту, но в помещении были только хозяин, Кристиана и Лиза. Обе сестры сидели за пустым столом и, склонившись друг к другу, тихонько шептались, но подняли головы на звук открывшейся двери.

Картина сразу преобразилась. Горестное беспокойство на лицах молодых леди сменилось бешеным гневом. От неожиданности Дэниел отступил, а сестры набросились на него, как две фурии.

— Вы — чудовище! — кричала Лиза.

— Как вы посмели явиться сюда, негодяй?! — вторила ей Кристиана.

— Вы — мерзкий соблазнитель невинных девушек! — продолжала Лиза. — Она ведь любила вас, злодей!

— Вы разбили ей сердце! Убить вас мало! — Кристиана собралась ткнуть его кулаком, но Ричард поймал ее за руку, а Роберт бросился к Лизе, чтобы удержать ее от нападения на раненого.

— Так, — раздался звучный голос леди Вудроу. Сестры тотчас умолкли и повернули к ней сердитые лица. Почтенная дама встала рядом с сыном, а потом, к его удивлению, улыбнулась и сказала: — Я рада, что вы так страстно защищаете Сюзетту. Подобная сестринская любовь согревает мне сердце. К несчастью, мои собственные сестры оказались жестокосердными.

Кристиана и Лиза недоуменно выслушали эту речь, потом Кристиана обернулась к мужу:

— Кто…

— Это моя мать, — вмешался Дэниел. — Если вы помните, я за ней и поехал. Хотел, чтобы она присутствовала на нашем с Сюзеттой венчании в Гретна-Грин.

— Но ведь вы разорвали помолвку, — сердито вступила Лиза, а когда он отрицательно покачал головой, неуверенно переспросила: — Разве нет?

— А письмо? — запальчиво произнесла Кристиана. — Я прочла его, милорд, там все очень ясно написано. Вы прямо говорите, что не женитесь на Сюзетте, и называете ее чуть ли не распутной.

У Дэниела перехватило дыхание. Он бросил отчаянный взгляд на мать, а та легонько подтолкнула его к столу.

— Тебе надо сесть, — решительно напомнила сыну леди Вудроу. — Ты обещал, что поешь, как только мы прибудем, в трактир. Я только поэтому согласилась на быстрый отъезд из Вудроу. И ты сдержишь обещание.

— Но я должен поговорить с Сюзеттой! — Дэниел бросил жалобный взгляд на лестницу, надеясь, что невеста скрывается у себя в комнате. Наверное, выплакала уже все глаза, сочувственно думал он.

— Ты можешь есть и говорить. А теперь сядь, пока не упал.

— Почему он должен упасть? — запальчиво спросила Лиза, но подошла к Дэниелу ближе, чтобы лучше его рассмотреть. — Что с ним такое?

— Его подстрелили по дороге в Вудроу, — сообщил Ричард. — И он не писал никакого письма.

— Что?! — с ужасом воскликнула Кристиана.

Дэниел начал оборачиваться, ему надо было поскорее выяснить, где же Сюзетта, но тут его пронзила резкая боль, и он замер, не имея возможности даже вдохнуть.

— Сядь! — приказала мать и усадила его на скамью. — Ричард, быстро к хозяину. Прикажи, чтобы подали бульон и что-нибудь основательное.

Дэниел, уже не пытаясь поворачиваться, снова поднялся на ноги, осторожно обогнул стол и сел так, чтобы видеть всех присутствующих. Ричард ушел к хозяину, а леди Вудроу обратилась к сестрам Сюзетты.

— Итак, вы, должно быть, Кристиана и Лиза, — приветствовала она их и каждой пожала руку.

— Да. Откуда вы знаете? — спросила Кристиана.

Почтенная дама не стала указывать, что они минуту назад так накинулись на Дэниела, что она легко опознала в них родственниц Сюзетты.

— Просто я поняла: ни одна из вас не может быть Сюзеттой.

— Это почему? — мрачно поинтересовался Дэниел. Он не описывал внешность своей невесты, а говорил лишь о ее характере и поведении.

Леди Вудроу недовольно посмотрела на сына — ей не понравилось, что он снова двигается, — но не стала одергивать его, а спокойно сказала: