Плата за красоту - Нора Робертс

От души поторговавшись, Райан повернул на запад. Но если он намеревался соблазнить ее модными магазинами на Виа-деи-Торнабуони, то он явно недооценивал ее силу воли.

Райан купил три пары туфель в храме обуви Феррагамо, Миранда не купила ни одной – даже те жемчужно-серые, от которых не могла оторвать глаз.

«На кредитной карточке в бумажнике, – напомнила она себе, – написано не твое имя».

– Большинство женщин, – заметил Райан, когда они шли вдоль реки, – уже были бы обвешаны покупками с ног до головы.

– Значит, я не из их числа.

– Это я заметил. Ты бы хорошо смотрелась в коже.

– Что за жалкие фантазии, Болдари!

– В моих фантазиях нет ничего жалкого. – Райан остановился и открыл стеклянную дверь очередного магазина.

– Что на этот раз? – устало поинтересовалась Миранда.

– Грех побывать во Флоренции и не купить какое-нибудь произведение искусства.

– Мы приехали сюда не покупать. Мы приехали по делу.

– Расслабься. – Он поднес к губам ее руку. – Положись на меня.

– Ни то ни другое невозможно, когда дело касается тебя.

В магазине продавались мраморные и бронзовые копии. Танцующие боги и богини так и манили туристов достать кредитные карточки и раскошелиться на копию произведения великого мастера или приобрести работу молодого художника.

Призвав на помощь все свое терпение, Миранда приготовилась к долгому ожиданию: сколько же еще осталось неохваченных родственников? Но, к ее удивлению, уже через пять минут Райан указал на стройную фигуру Венеры.

– Что ты о ней думаешь?

Миранда скептически оглядела статуэтку, обошла ее кругом.

– Ничего себе. Не шедевр, но если кому-то из твоих родственников нужно украшение для лужайки – подойдет в самый раз.

– Да, мне тоже кажется, что подойдет. – Райан лучезарно улыбнулся стоявшему поодаль продавцу и, к изумлению Миранды, заговорил на ломан ом итальянском, поминутно справляясь с туристическим разговорником.

Он только что торговался на улицах на великолепном итальянском, вставляя в речь жаргонные словечки. Сейчас же он коверкал самые простые фразы, говорил с чудовищным акцентом. Клерк расплылся в улыбке:

– Вы американец. Мы здесь говорим по-английски.

– Ну? Слава богу. – Райан рассмеялся и притянул поближе Миранду. – Мы с женой хотим купить что-нибудь особенное для дома. Вот эта скульптура нам нравится. Она будет здорово переливаться на солнце, правда, Эбби?

Она промямлила в ответ нечто невнятное. На этот раз Райан не торговался. Он, правда, поморщился, услышав цену, и отвел Миранду в сторону, будто бы для того, чтобы посоветоваться.

– Что все это значит? – прошептала она, их головы соприкасались.

– Я хочу удостовериться, что моей жене нравится то, что я собираюсь купить. Я стараюсь быть внимательным мужем. – Он склонился и поцеловал ее в губы, и только быстрота реакции спасла его от ее зубов. – Надеюсь, ты сумеешь со временем оценить это по достоинству.

Прежде чем она успела огрызнуться, он повернулся к продавцу:

– Мы ее покупаем.

Статуэтку завернули и уложили в коробку. От предложения отправить ее в гостиницу Райан отказался.

– Ничего-ничего, мы все равно уже возвращаемся. – Он взял сумку, обнял Миранду за талию, больно задев ее при этом одной из камер, висевших у него на плече. – Пойдем поедим мороженого, Эбби.

– Не хочу я никакого мороженого, – прошипела она, когда они снова оказались на улице.

– Захочешь. Надо подкрепиться. Нам предстоит еще один заход.

– Слушай, я устала, у меня горят ноги, мне до смерти надоели магазины. Давай я вернусь в отель.

– И пропустишь самое интересное? Мы направляемся в Барджелло.

– Прямо сейчас? – По спине побежали мурашки – от ужаса и от возбуждения. – Мы пойдем туда прямо сейчас?

– Придется еще немного поиграть в туристов. – Райан сошел с тротуара, чтобы Миранде было свободнее – они шли по очень узкой улочке. – Осмотрим место, прикинем кое-что. – Он подмигнул. – «Наедем на хазу», как выражаются в уголовных фильмах.

– «Наедем на хазу», – повторила Миранда.

– Где расположены видеокамеры? Насколько далеко от главного входа «Вакх» Микеланджело? – Хотя Райан и без того все знал в точности. Он наведывался сюда не один раз и в разных обличьях. – Какова ширина двора? Сколько шагов от лестницы до выхода? Когда сменяется охрана? Сколько…

– Хорошо, хорошо, я поняла, – замахала руками Миранда. – Только я не понимаю, почему мы сразу не пошли туда.

– Всему свое время, дорогая. Эбби и Кевин обязательно отправились бы сначала посмотреть город, так ведь?

Миранда вдруг посмотрела на все это словно со стороны: действительно, типичные туристы – камеры, путеводитель, сумки с покупками. По дороге он купил ей мороженое. Миранда на ходу лизала желтый лимонный шарик. А Райан бодро шагал рядом, вертел головой, любуясь старинными зданиями, многочисленными статуями, разглядывал витрины и вывески.

Может, в этом и есть смысл, нехотя признала Миранда. На них никто не обращал внимания, она уже сама готова была поверить, что гуляет по городу впервые. Как будто играешь в спектакле «Итальянский отпуск Эбби и Кевина».

Вот только актриса из нее никудышная.

– Красота, правда? – Он сжал ее пальцы, когда они очутились перед чудесным собором.

– Да. Брунеллески совершил настоящую революцию в архитектуре: он возвел купол без строительных лесов. Колокольню проектировал Джотто, но он, к сожалению, так и не увидел ее при жизни. – Она поправила солнечные очки. – Неоготический мраморный фасад – подражание стилю Джотто, но он был пристроен в девятнадцатом веке.

Она обернулась и увидела, что Райан улыбается.

– Что?

– Вы замечательный лектор, доктор Джонс. – Она опустила глаза, а он обхватил ее лицо обеими руками. – Нет-нет, я не издеваюсь. Это искренний комплимент. – Ее щеки вспыхнули румянцем. Какая она чувствительная. – Расскажи мне еще что-нибудь.

Если он все-таки издевается, то хорошо умеет притворяться. Ну что ж.

– Микеланджело ваял «Давида» во дворе Оперного музея.

– Правда?

Он спросил это так серьезно, что она невольно улыбнулась.

– Да. А еще он скопировал «Святого Иоанна» Донателло для своего «Моисея». Такой своеобразный комплимент. Но гордость музея, я думаю, его «Пиета». Фигура Никодема считается автопортретом, и выполнен он изумительно. А Мария Магдалина в той же скульптуре – хуже; очевидно, это работа одного из его студентов. Не вздумай меня целовать, Райан, – быстро проговорила она, закрывая глаза, когда его губы коснулись ее губ. – Это только усложнит дело.

– А разве оно должно быть простым?