Танец Лакшми - Виктория Платова

— Вы ведь не просто так привезли меня сюда, — сказала она. — Вы что-то хотели мне показать.

— Да, — он кивнул, — я подумал, что вам немного грустно, вы хотите отвлечься… Здесь находится несколько магазинчиков, но это не те модные магазины, в которых женщины ищут красивую одежду. Нет. Это скорее небольшие. лавочки, в которых продают разные старинные вещи. Хотите посмотреть?

— Пожалуй, — Лара кивнула.

— Тогда прошу, — он сделал широкий жест, приглашая ее.

Она с удивлением отметила, что ей этот, жест знаком. В памяти всплывало что-то, но она никак не могла вспомнить. Похоже, что она встречалась раньше с этим человеком, поэтому и жест ей знаком. «Но ведь это невозможно, — говорила Лара самой себе, — я не могла встречать его в Англии раньше, тем более не могла встречать в России». И все же неясная тревога не покидала ее. Лара решительно тряхнула головой, отгоняя наваждение, и последовала за Бартенсоном.

А он уже открыл дверь одного из магазинчиков, и они очутились в полутемном помещении. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и Лара смогла осмотреться. Больше всего это напоминало лавочку, как ее представляют в различных иностранных фильмах. В меру пыльно, абсолютно тихо. Словно все предметы впитали в себя запах самой старины. И вещи, совершенно ненужные, дремали себе по полкам, только и дожидаясь, пока какой-нибудь любитель древности или турист не приобретет их. А там уж, обретя новое жилище и став ненадолго предметом жгучего внимания и обсуждения, они опять будут забыты и превратятся в самую обычную деталь интерьера. Сначала к ним будут относиться бережно, затем небрежно, а рано или поздно они найдут место на чердаке или в чулане, чтобы уступить место новой редкости.

Ну кому, к примеру, может понадобиться кальян в половину человеческого роста, отделанный серебряной чеканкой и со сломанным мундштуком? Или синяя ваза с надтреснутым горлышком? Или маленькие ширмы, разрисованные зеленой тушью? Явная подделка под Китай. А может, и в самом деле — китайские. А также различного размера и расцветки пыльные ковры, развешанные по стенам и свернутые в рулоны.

Лара скользнула по ним равнодушным взглядом. Где когда-то они были вытканы, ее интересовало мало. Пусть даже это настоящие персидские или афганские ковры, но она не хотела бы дома иметь эту пыльную рухлядь.

Ее слегка позабавило обилие вееров. Настоящая коллекция: большие и маленькие, изготовленные из различных материалов. Деревянные, пластмассовые, костяные… А ткань… Какой удивительной расцветки ткань подбирали для них. Украшенные бисером, стеклярусом, витыми шнурами или расписанные красками по шелку. Лара успела даже заметить тяжелый бархатный веер с инкрустированной рукояткой. А уж перьевых вееров было и вовсе много. Ларе внезапно стало весело, когда она представила, как приобретает один из таких вееров и появляется с ним на каком-нибудь приеме. Ну, на приеме — это уж слишком. На встрече, которую устраивает отец. Как бизнесмен, он часто не только бывает на подобных мероприятиях, но и устраивает их сам. Или на вечере у своей матери. (При воспоминании об Айше Каримовне Ларе стало грустно, но Лара постаралась отбросить грустные мысли и переключиться на что-то другое.) Вот бы заявиться с таким веером на вечеринку к Анке. Кузина, конечно, развеселится, но ее подруги просто от зависти помрут и решат, что это и есть распоследний писк моды. Лара улыбнулась и отошла от стойки с веерами.

— Как вам тут нравится? — спросил адвокат.

— Не знаю, — Лара неопределенно пожала плечами. — Я могла бы сказать, что здесь довольно мило.

— Мило? — У англичанина брови удивленно поползли вверх. — Должно быть, вы не слишком впечатлительны, если вас не трогает все это.

— Пожалуй, — Лара вздохнула, — признаюсь, это все как-то не для меня.

А к ним уже спешил хозяин магазина, что-то торопливо лопоча на своем языке. Он напоминал седого старого еврея, которого только что вырвали из сна и он тихонько причитает, разглядывая исподтишка нежданных посетителей.

— Что желаете? — заторопился он. — Здесь вы можете найти любой товар.

— Мы просто смотрим, — сказала Лара.

— Вам не нужно смотреть, — засуетился хозяин лавочки, — вам непременно нужно что-то выбрать. Обратите внимание вот на этот сундучок. Он сделан из настоящей карельской березы и в магазине стоил бы невероятно дорого. Учтите к тому же, что его изготовили в начале XIX века, вот здесь есть пластиночка, так что если вы интересуетесь стариной… А стоит это всего…

— Подожди, Исаак, — остановил его адвокат. — Нам не нужен этот пыльный ящик.

— Простите, мистер… мистер Бартенсон, — залопотал хозяин. — Проклятая старость, я совсем перестал видеть. Конечно же, вам, может, и не понравилась моя шкатулка из карельской березы, но, надеюсь, мисс другого мнения.

— Нет, — Лара покачала головой. — Я видела изделия из карельской березы, но они ничего общего не имеют с вашей шкатулкой.

— О, мисс, — еврей закатил глазки, — мне кажется, что вас обманули. У меня настоящий товар.

— Нет, — она насмешливо покачала головой, — это вас обманули. А мне подобные вещи приходилось видеть, так как я из России.

— Из самой России! — Старик еврей слегка подпрыгнул. — Вот так неожиданность! Вам непременно нужно будет что-нибудь у меня купить, чтобы позабавить ваших русских друзей. Да хотя бы и эту шкатулку. Думаю, в России ее оценят.

— А я не думаю, — возразила Лара. — Я из Санкт-Петербурга, если вам это о чем-то говорит, а Карелия от нас находится совсем недалеко. Да-да, — добавила она, глядя прямо в бегающие глазки еврея, — Карелия находится именно в России, а не еще где-то, поэтому подобным товаром вы меня не соблазните.

— Как жаль, — старый Исаак отступил как-то даже поник, — но, может, вас интересует что-то еще? Вы же хотели купить сувенир…

— Мы зашли только посмотреть, — возразила Лара.

— Но, может, вас интересует этот кальян, — как истинный сын своего народа Исаак не сдавался, — поверьте мне, это очень большая редкость.

Он схватил кальян и принялся вертеть его в руках, показывая чуть помятую чеканку со всех сторон.

— Смотрите, — говорил он, — вы видите эти буквы? Здесь написано, что этот предмет принадлежал Хумаюну, сыну самого Бабура. А вы знаете, кто такой Бабур? Он основатель династии Великих Моголов. И вы себе представить не можете, какой долгий путь проделал этот кальян, чтобы оказаться именно здесь. Но он может отправиться с вами и в Россию и станет украшением вашей комнаты.

— Благодарю вас, — снова отказалась Лара. — Боюсь, что я не нуждаюсь ни в кальяне, ни в чем-то еще, оставшемся от Великих Моголов. Пусть этот кальян, как и прежде, остается у вас, недаром же он проделал такой путь, чтобы оказаться в вашей… вашем… магазинчике, — закончила Лара.

Еврей еще больше потускнел. Он разрывался от желания показать что-то еще и все-таки надеялся продать этим двоим какую-нибудь вещь, но боялся насмешки. У мисс оказался очень острый язычок. Но к чему все это? Бартенсон ведь заходил к нему не раз и никогда не обижал. Он покупал мелочи, безделушки, но никогда не выказывал своего превосходства. Англичанин всегда вел себя очень корректно. Но теперь… Девицу, правда, не назовешь вульгарной, не то что его внучка Сарра, помилуй нас всех бог!, но и на порядочную она тоже не похожа. Этот Бартенсон не свяжется с порядочной. Но зачем он притащил ее сюда? Что он еще задумал?

Исаак терзался сомнениями, но Бартенсон поспешил его утешить.

— Глянь, Исаак, — позвал он, — я нашел у тебя настоящее чудо.

Старый еврей встрепенулся Что он мог там еще откопать? А адвокат уже торопился к нему, неся что-то в небольшой коробочке.

— Посмотрите, мисс Лара, — сказал он. — Как вы их находите?

В коробочке лежали серьги. Да, адвокат был прав, они оказались достаточно оригинальны. В длину около четырех сантиметров, они имели грушевидную форму и были изготовлены, вероятно, из фарфора. Тонкие белые стенки почти просвечивали, и сережки казались невероятно хрупкими. А отсеченный низ и насечки по его краю придавали им форму цветка колокольчика. Сережки Ларе понравились, хотя она и не рискнула бы их надеть. Но Анка…

— Вы всегда можете найти у меня то, чего больше нигде нет, — обрадовался Исаак, — и вещи у меня совсем недорогие. И даже эти великолепные серьги я отдам вам за…

— Даже за эти сережки, — подхватил адвокат, — что решится надеть разве какой-нибудь панк или другой оригинал, ты сдерешь непомерные деньги. Но, — остановил он хозяина лавочки, который хотел что-то обиженно возразить, — я готов их взять в подарок для мисс Лары.

— Нет-нет, — запротестовала она, — я могу их и сама купить.

— Пожалуйста, — произнес с нажимом Бартенсон, и Ларе снова показалось, что она уже слышала этот голос, — прошу вас, не отказывайтесь. Мне очень хочется подарить вам что-нибудь.