Уроки жизни - Санечкина

- И как оно работает?

- Ты вложишь его в грудь Глэстьяра, минут пять уйдет на адаптацию, а потом можешь взорвать дистанционно. Можем завести таймер. Как тебе удобнее.

- Лучше таймер. А можно зависти его так, что бомба взорвалась сразу, как только произойдет адаптация? - Ксения внутренне ощущала, что не сможет нажать на кнопку.

- Можно. Я постараюсь облегчить тебе задачу. - С этими словами Гера протянула вперед руку и сердце оказалось у нее. Ксения изумленно посмотрела на происходящее и подумала, что никогда не устанет удивляться маленьким чудесам. Вокруг нее происходит столько необычных вещей, но удивляется она в основном мелочам. Сердце исчезла с руки Геры. - Я вернусь еще через пол часика.

- Я как раз отдохну. - Когда за богиней закрылась дверь, Ксения облегченно вздохнула. Возможность остаться наедине с собой была для нее в последнее время неслыханной роскошью.

Мозг: - Помнится, ты не так давно стонала, что ты всеми забытая, несчастная и одинокая, сидишь в деревни и жизнь тебе не мила. Ну, вот ты снова в гуще событий. Друзья окружают тебя каждую минуту, иногда даже в двух экземплярах. От тебя снова зависят жизни миллионов. Ты чуть не умерла. Хотя, как говорит мудрая Алай, "чуть" не считается. Зато ты познакомилась со Смертью. Согласись, хорошо иметь полезные знакомства. В тебя был влюблен главный злодей Ада. Без тебя скучает Майкл. Ты научилась не робеть перед богиней. Кстати, мне это понравилось.

Ксения: - Знаешь, мне тоже. В тот момент, когда я проигнорировала ее наезд, я вдруг почувствовала себя так легко. Ее божественность постоянно довлела надо мной. Я все делала с оглядкой на ее мнение. Я сама не замечала, как попала в положение школьницы перед классной руководительницей. Но теперь, я чувствую себя так свободно, и это мне нравится.

Мозг: - А о чем это говорит?

Ксения: - О чем?

Мозг: - Это говорит нам о том, что ты сама создаешь себе в жизни трудности. Ты сама культивировала в себе это чувство преклонения перед ней. Гера для этого даже пальцем не пошевелила. Ты сама создавала себе трудности в общении с Василием, пока ситуация не приперла тебя к стенке и ты не поговорила с ним на чистоту. Сразу стало значительно легче. Ты сидела, чесала репу, и думала, как бы тебе вытащить Васю из лап Ламии. А потом пошла и надавала ей по заднице. Алай права. Твоя сила в интуиции. Ты всю жизнь строила планы, вычерчивала маршруты, проверяла каждый шаг. И твоя жизнь была серой и пустой. Став Хранительницей, ты стала больше позволять брать верх эмоциям. И твоя жизнь окрасилась яркими красками. Не всегда они радужные и светлые. Бывают и темные пятна. Но ты начала жить. Ты можешь вспомнить как начался сегодняшний день?

Ксения: - Очень смутно.

Мозг: - Правильно, потому что произошло столько событий, что память не в силах все это удержать. Твоя жизнь стала насыщенной, и позволить ей остаться такой или вернуться к своему бывшему состоянию - это твой выбор. Ты должна попробовать отпустить на свободу себя саму. Сколько в нас есть потаенных желаний, которые мы сдерживаем, только потому, что нам кажется это неприличным или неразумным. А всегда ли надо быть разумной? Или можно иногда посылать приличия и разумность к такой то матери, и становится свободной, импульсивной, сильной. Держать себя в рамках дозволенного - еще не значит быть сильной. А вот позволить себе жить ярко, выглядеть смешной, дышать полной грудью, не оглядываясь на мнение окружающих - вот для этого надо быть сильной. Здесь работает тот же принцип, что и в поговорке: Друг познается не в беде, а в радости. Легко посочувствовать бедному другу, подставить плечо, выказать благородство и быть таким пушистым в шоколаде. А вот легко ли искренне, без капли зависти порадоваться за удачу или счастье друга, не задумываясь о том, что тебе этого не дано? Это дано немногим. Для этого надо быть настоящим другом. Так и тут. Мало кто может себе позволить жить на полную катушку. Но тебе дан выбор. И только ты можешь решить, как тебе прожить твою жизнь, тускло и серо, не затрачивая никаких усилий. Или ярко и феерично, преодолевая трудности, но шагая с высоко поднятой головой и улыбкой на устах.

Ксения: - Скажи честно, ты кто?

Мозг: - Идиотский вопрос. Я твой мозг.

Ксения: - Все ты врешь и спишь ты в тумбочке. У меня не может быть такого мудрого мозга.

Мозг: - Ой, ну я весь краснею.

Ксения: - Не стоит. Тебе это не идет.

И снова зазвонил телефон. Ксения покосилась на него как на злобного хорька. Но телефон не умолкал. Поняв всю безысходность, Ксения взяла трубку.

- Алло.

- Ксения, добрый день. Это вас беспокоит ваш ритор. Лави.

- Здравствуйте, Лави. Как дела?

- Плохо. Боюсь, что нам придется организовать еще одну пресс-конференцию. Дело в том, что уже все слои населения эфира в курсе происходящих событий. В массах зреет паника. Фарэль уже сделал заявление. Да и Мудритель выступал, пытаясь всех успокоить. Но это не привело к желаемым результатам. Начались беспорядки. Общественность интересует, почему молчит Хранительница. Всем кажется, что раз вы не делаете никаких заявлений, то дело труба. - Лави замолчал и Ксения задумалась над тем, что он говорит. Ей была ясна суть проблемы. И в принципе, ничего страшного в общении с прессой она уже не видела. Правда поджимало время. Через час другой все будет закончено и уже можно будет не давать никаких пресс-конференций.

- Ксения, пожалуйста, я просто приперт к стенке. Пресса разорвет меня на много маленьких Лави. Я вышел из зала, только с одним условием, что я вернусь и скажу, когда вы выступите перед ними.

- Лави, сейчас половина седьмого. Скажите, что я выступлю перед ними в десять вечера. Но предупреждаю сразу, скорее всего я буду очень уставшая, крайне раздражительная, и приду на пару минут, только сделаю заявление и уйду. Никаких вопросов, никаких ответов. Обещаю, что мое заявление будет достаточно конкретным, чтобы или успокоить эфир или наоборот. В любом случае вы меня знаете - давать ложную надежду я не буду.

- Ксения, и еще один вопрос, господин Фарэль умолял меня устроить ему с вами встречу. Вы не могли бы…

- Нет. И Лави, постарайтесь сделать так, чтобы у меня не было поводов говорить вам нет. Иначе, мы быстро расстанемся с вами.

- Я понял. С нетерпением буду ждать встречи. И Ксения, удачи вам.

- Это вы о чем?

- Да это я в общем. До свидания. - Ксения положила трубку и подумала, что если ее ритор догадывается, о том, что что-то намечается, то Глэстьяр должен был догадаться об этом уже четыре раза. Неожиданно Ксении до чертиков захотелось на дискотеку. Это было неожиданно по определению, а при учете того, что Ксения терпеть не могла дискотеки это был просто нонсенс. Легкое чувство тошноты и головокружения напомнило о том, что она потратила кучу энергии и самое время подкрепиться.

В операционной Виталия Сергеевича царил хаос. Ангел нервно метался и смотрел то на одного Василия, то на другого. Ася, методично проверяла все ли инструменты на месте. Виталий Сергеевич осматривал пациента. А сам Василий стоял над телом своей второй сущности и пытался понять что же произошло. В какой момент своей жизни он дошел до раздвоения себя самого. Размышления на эту тему настолько захватили царевича, что прошедшая операция по переливанию крови прошла для него почти незаметно. Так как личность была одна и та же, то адаптация крови не потребовалась и переливание сделали традиционным способом. Василий лежал с катетером в вене, смотрел на свою посиневшую вторую половину и пытался понять, какую конкретно часть себя он сейчас спасает. И что осталось в нем самом, а что передалось тому Василию. Чтобы не сойти с ума и не запутаться в этой неразберихе, ныне бодрствующую половину он называл Донор, а лежащую в коме Жертва. Когда спустя три часа его вторая половина открыла глаза, они находились вдвоем в одной палате. Донор с интересом следил за Жертвой. Потребовалось несколько секунд, чтобы Жертва понял, что Донор это не отражение в зеркале. Легкая паника, пробежавшая по лицу Жертвы, была явно подавлена. Взяв в себя в руки Жертва спросил:

- Ты кто?

- Я твой суженый, - улыбаясь ответил Донор.

- Очень смешно. А если серьезно?

- А если серьезно, то я это ты, - со вздохом ответил Донор, - у нас с тобой раздвоение личности.

- Ага, а на дворе январь. Может у тебя и есть раздвоение личности, а у меня все в порядке.

- То есть ты хочешь сказать, что я первичен, раз раздвоение у меня, а ты моя отвалившаяся часть?

- Я сам по себе, ты сам по себе, - сердито ответил Жертва.

- Ну, и отлично, а как прикажешь быть мои друзьям? Они уже бедняги запутались кто из нас кто. Нас то с тобой двое, а вот комплект друзей у нас с тобой один на двоих. Как их делить будем?

- Я с тобой друзей делить не собираюсь. Они мои.

- Ну, вот кое-что начинает проявляться, - довольно заметил Донор.

- Это что же начинает проявляться? - с ехидством, но в то же время с настороженностью, спросил Жертва.