Всё под откос, или Я выпита до дна - Юлия Шилова

– Ладно, Илюша, пойдем спать, – только и смогла сказать я.

В постели Илья прижался ко мне, как маленький ребенок. Я улыбнулась, закрыла глаза и крепко уснула. Около трех часов ночи меня разбудил сильный кашель Ильи. Лицо его посинело, глаза налились кровью. Быстро вскочив, я принялась трясти его за плечи.

– Илья, ты меня слышишь? Илюша, милый, тебе плохо?

– Маша, я умираю, – прошептал он и тут же зашелся в новом приступе кашля.

Через пять минут открылась рвота. Его рвало так, что он захлебывался в рвотных массах. Я повернула его на бок и побежала за водой.

– Илюша, скажи, чем тебе помочь. Я все сделаю для тебя. Сейчас все пройдет и тебе станет легче. Вот увидишь, – бормотала я, размазывая по щекам слезы. – Попробуй подняться и выпить. Ты должен почувствовать себя лучше.

Илья с трудом сделал глоток и без сил откинулся на подушку. Я потрогала его голову – он горел.

– Илюшенька, у тебя температура. Сейчас мы ее собьем. У меня есть аспирин.

– Не надо, – простонал Илья. – Ничего мне не надо. Меня вырвет от любого лекарства. Я умираю, Маша, неужели ты не поняла?

– Не говори ерунды. Сейчас я поменяю постель.

Я стащила Илью на пол, собрала испачканное белье и отнесла в ванную комнату. Затем постелила чистую постель и вытерла Илью мокрым полотенцем.

– Илюша, попробуй встать. Я хочу положить тебя на кровать.

– Не могу, – глухо ответил он и уставился в потолок. Я попыталась приподнять его, но у меня ничего не получилось.

– Илюш, пожалуйста, помоги мне хоть немного, – взмолилась я.

– Не могу. Тело не слушается. Оно занемело.

Я разревелась от собственного бессилия и побросала подушки на пол.

– Ерунда, мы с тобой будем спать на полу. Так даже удобнее!

– Маша, накрой меня теплее. Мне холодно. – Илью затрясло. – Мне холодно. Мне еще никогда не было так холодно.

Я укрыла его пуховым одеялом, потом бросилась к шкафу, достала норковую шубу и положила ее сверху.

– Илюша, ты согрелся?

– Мне холодно, – шептал он. – Почему у тебя так холодно? Неужели наступила зима?

– Нет, что ты, родной, до зимы еще далеко, – забормотала я, поглаживая его по плечу. – Мы с тобой обязательно доживем до зимы. Знаешь, как вкусно пахнет первый снег? Свежестью и еще почему-то цветами, только вот какими? Я никак не могу вспомнить… Но это не беда, когда пойдет первый снег, мы с тобой пойдем гулять и сразу отгадаем. Кто отгадает первым, тот выиграет. Договорились?

– Машка, ты меня любишь? – глухо спросил Илья.

– Ну конечно люблю, – улыбнулась я, – неужели так трудно было догадаться?

– Маша, ложись рядом. Я хочу чувствовать тебя, – прошептал Илья, глядя в потолок. – Ты похожа на мою маму. У меня была добрая, хорошая мама. Она всегда и все прощала. Маша, если сможешь, прости и ты меня.

– Не надо. Я уже давно тебе все простила. Я полюбила тебя с того самого момента, когда впервые увидела в нашей больнице. Я ни о чем не жалею. Можно прожить всю жизнь, но так и не узнать, что такое любовь, а мне повезло: я встретила тебя.

Илья громко захрипел.

– Может, вызвать «скорую»? Давай вызовем врача. Он поможет тебе…

– Не надо. Мне уже ничего не поможет. Я скоро умру. Если «скорая» обнаружит меня здесь, то тебя сразу же проверят на СПИД и поставят на учет. Это страшно, Маша, не надо. Все окружающие будут тебя ненавидеть и желать твоей смерти. Я знал, что умру со дня на день, и молил Бога только об одном: чтобы умереть у тебя на руках. Мне всегда спокойно, когда ты рядом. Ты единственный человек, который умеет любить. Это огромный талант. Ты смогла полюбить такое ничтожество, как я. Я не стою твоего мизинца. Ты слишком для меня хороша. Если бы я смог повернуть свою жизнь назад, то я бы женился на тебе и увез отсюда как можно дальше. Мы бы жили только вдвоем, и нам никто не был бы нужен.

– Я все простила, – заплакала я. – Тебе не в чем раскаиваться. – Крепко обхватив руку Ильи, я прижала ее к груди.

– Я сволочь, Машка, ты даже не представляешь, какая я сволочь! Ведь я хотел тебя подставить. Вернее, я уже тебя подставил. Сначала я ничего не чувствовал к тебе. Я хотел, чтобы ты все рассказала ментам и села в тюрьму. Теперь я молю Бога только об одном: чтобы он не причинил тебе зла. Мне даже страшно подумать, что с тобой будет, если он тебя найдет…

– Илья, кто меня должен найти? Какая милиция? Какая тюрьма? Я ничего не понимаю! О чем ты говоришь?

Илья не ответил. Я потрясла его за плечи.

– Скажи, что ты имел в виду? Кто должен меня найти?

Илья по-прежнему молчал.

– Ну, договаривай! Расскажи мне всю правду!

Илья безучастно смотрел в потолок. Я взяла его за руку и попыталась нащупать пульс. Пульса не было.

– Илюша, ты умер? – вскрикнула я, испугавшись собственного голоса.

Ответа не последовало.

– Зачем ты умер? Ну зачем? Зачем? Я прощу тебе все на свете, как бы ты меня ни подставлял, только, пожалуйста, подними голову. Прошу тебя, Илья!

Я сбросила на пол ночник, и он разбился. Я включила свет и посмотрела на часы. Половина шестого. Наклонившись над Ильей, я стала бить его по щекам, но он так и не поднял головы. Нос его заострился, губы почернели. Я в голос заревела, как ревут бабы, оплакивая покойников. Жизнь для меня потеряла всякий смысл.

Через полчаса, с трудом взяв себя в руки, я набрала номер Вадима и с усилием произнесла:

– Вадим, Илья умер.

– Где он?

– У меня в квартире.

– Когда умер?

– Около шести утра.

Я положила трубку на пол, закуталась в махровый халат и стала раскачиваться из стороны в сторону. Голова кружилась, перед глазами расплывались желтые круги. Вскоре раздался пронзительный звонок в дверь, и я пошла открывать. В прихожую вошел Вадим.

– Где он?

– В спальне, – ответила я.

Вадим заглянул в спальню.

– Зачем ты его так сильно накрыла?

– Он замерз.

– Ладно, сейчас я ребят позову, они его унесут.

Через пять минут в квартиру поднялись трое незнакомых мне мужчин. Они подняли Илью и потащили его вниз. Вадим остался и распахнул все окна.

– Ну и вонища у тебя, блевать охота.

– Куда вы денете Илью?

– В морг отвезем. Куда же еще? Пацаны скажут, что он скончался за рулем собственного автомобиля. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что он умер у тебя в квартире. Он же лечился официально, так что тебя загребут в СПИД-центр и начнут проверять.

– Когда его будут хоронить?