Жизнь на Самоа - Роберт Стивенсон

Аррик вместо того, чтобы отпроситься на воскресенье, что ему, безусловно разрешили бы, убежал так. Он ушел вечером в субботу, а когда возвращался под вечер следующего дня, уже в темноте столкнулся с Лафаэле. По дороге, едва оставив позади Танунгаманоно, они встретили Льюиса верхом на моей лошади Мусу. Льюис приветствовал их самоанским «Талофа соифуа» note 136 и проехал мимо. Каково же было их удивление и ужас, когда они увидели Льюиса дома, откуда он и не думал выезжать. По всей усадьбе распространились тревога и паника. Они считают, что Льюис выслал своего двойника поглядеть, чем занимаются Аррик и Лафаэле.

Вскоре после того как забастовали рабочие на плантации, Джо повстречал чернокожего работника мистера Блэклока, который как раз собрался уйти от хозяина, недовольный рационом, состоявшим из одного риса. Человек пожелал работать в Ваилиме, и Джо тут же нанял его, а к вечеру наш новый работник уже шел по дорожке к дому, неся свою циновку и одеяло. Кто-то обратил мое внимание на Аррика. Я взглянула и изумилась. Он наклонился вперед и, по-змеиному выставив голову, следил за пришельцем с такой враждебностью, какую бы я не хотела испытать на себе. В дико вытаращенных глазах его читались убийство и смерть; я никогда не видела более свирепой гримасы. Пока тот не скрылся из виду, Аррик сидел, окаменев, точно черная статуя, лишь губы его шевелились с каким-то прерывистым шипением, вроде того, что испускает для устрашения врага драчливый кот и что даже среди кошек вызывает тревогу. «Этому парню у нас несдобровать», — сказала я. Так он, по-видимому, подумал и сам, потому что в тот же вечер таинственно исчез вместе с одеялом и циновкой.

Кто же пожаловал к нам после обеда, желая повидать Льюиса, как не сам главный судья собственной персоной? А Льюис как раз окончил свою историю Самоа note 137, историю, довольно некрасивую в части, касающейся главного судьи. Я спустилась вниз и застала посетителя беседующим с обычной вежливостью с миссис Стивенсон. Я сказала, что Льюис слишком плохо себя чувствует, чтобы видеть кого бы то ни было, чем страшно напугала миссис Стивенсон, которая вся побледнела. Что касается главного судьи, то мое утверждение было абсолютно правдивым, так как Льюис объявил, что разговор с этим человеком будет стоить ему много здоровья. Я предложила главному судье вина, пива, шоколаду и в конце концов, когда он отказался даже от стакана воды и папирос, не удержалась от замечания «Значит, вы не хотите разделить с нами хлеб-соль?» В ответ на что он только молча сладко улыбнулся. Но думаю, что дело именно в этом. Он сообщил нам, что в порту немецкий военный корабль «Шпербер». У меня невольно мелькнула мысль, не хочет ли он намекнуть Льюису о возможности высылки. Было бы довольно комично выслать Льюиса за попытку сохранить мир на островах. Все же не верится, что они дойдут до такой наглости.

Позже были мистер Хаггард и мистер Дэмет. Первый показывал письмо, пересланное ему из министерства иностранных дел. Это копия письма Лаупепы лорду Солсбери с несправедливыми обвинениями по адресу земельной комиссии. Письмо явно написано Клэкстоном, который при первом намеке на опасность счел необходимым покинуть острова «ради здоровья жены».

Оказывается, правительство боится собирать с самоанцев налоги. Срок уже давно прошел, а теперь его продлили снова. Налоги с белых тоже отсрочены. Белые намерены вообще не платить налогов, пока продолжается теперешнее положение дел, и консулы поддерживают их в этом. Мистер Хаггард и другие говорят, что средства президента почти исчерпаны и, поскольку поступления налогов можно ожидать лишь от людей Матаафы, правительство в самом скором времени обанкротится. Но так как ни одно государство и ни один человек не захотят ссужать деньгами столь подмоченное и безнадежное предприятие, любопытно знать, что же будет дальше. Еще никогда не было ничего подобного.

Вечером заехал мистер Хаггард, но Льюис был у Лаулии. Хаггард сказал, что главный судья получил какие-то официальные бумаги, которые подняли его настроение до такой степени жизнерадостности, какой у этого любителя шатких хитросплетений давно не замечалось. Известно лишь, что это не касается земельной комиссии. В конце печатной копии письма Клэкстона лорду Солсбери был абзац, содержащий инструкции для главного судьи относительно ожидаемых им военных кораблей. Это место не было заклеено, как обычно делается при подобных ошибках, а просто перечеркнуто крест-накрест. Думаю, что это было сделано нарочно, чтобы мистер Хаггард мог прочесть его. Так или иначе, но он прочел. Из текста явствует, что верховный судья сможет распоряжаться военными судами по своему усмотрению, однако там скрывается жало, которого судья, по-видимому, еще не заметил. Все должно делаться в соответствии со статьями Генерального акта Берлинской конференции. Мистер Хаггард имел удовольствие изучить эти пункты, и, по его словам, единственная возможность, которая есть у судьи, — это послать на военном корабле полицейские отряды куда потребуется.

Мы предполагаем, что главный судья, которого Льюис предупредил письмом о своем нападении, решил ответить любезностью на любезность, дав Льюису знать об угрозе высылки. Льюис собирается написать Лаупепе о положении дел и посоветовать ему договориться с Матаафой, потому что, пока оба вождя не объединятся, сохранность мира всегда будет под угрозой. Тому, что война не разразилась до сих пор, мы обязаны исключительно терпеливости Матаафы. Есть опасение, что главный судья предпримет какие-то действия для развязывания войны; это его единственный шанс спасти себя или, вернее, свой карман, который ему дороже собственной души. Когда он приезжал к нам, забавно было видеть внезапный проблеск неподдельного интереса в его глазах при моем случайном упоминании, что мы выписываем всю провизию из колоний, поскольку это значительно дешевле, чем покупать здесь. Ему это обошлось бы еще дешевле, так как он с самого приезда отказывается платить пошлины на то, что ввозит сюда. Поразительное бесстыдство.

Двенадцатая годовщина нашей свадьбы. Это кажется невероятным. Не менее невероятно, что уже два года или даже больше, как мы поселились в тропическом лесу. Хозяйство выглядит налаженным и крепким, точно мы живем здесь много лет. Решили построить несколько самоанских домов для наших работников.

Вчера под вечер явился полицейский (метис Скэнлон), чтобы арестовать Ллойда и Джо за лихую езду. Ллойд признал себя виновным, но объяснил, что считал это дозволенным, так как они были за пределами Апии, а Джо нагло заявил, будто все из-за того, что они проскакали мимо начальника полиции Маркварта, не поклонившись. Он арестовал еще Элену за кражу швейной машины. Я спросила Скэнлона, как понимать последнее обвинение, и он объяснил, что это только попытка причинить ей неприятность со стороны некоего капитана Никола, белого, за которым Элена была замужем. Позже они были разведены Фолау note 138, и Николу было сказано, что Элена может забрать принадлежащие ей вещи. Насколько мне известно, единственное, что она взяла, и есть эта ручная швейная машина. А теперь Никол добивается ареста Элены за кражу. Сейчас она и Томаси, ее теперешний муж, в городе на следствии у мистера Купера. Скэнлон уверяет, что закон на ее стороне и никакого вреда ей не будет.